Придете? – Обязательно. Спасибо. – Хольтон смазал живот Виктора темно-зеленой мазью и довольно произнес: – Ну вот, я свое дело сделал. Полежит здесь пару дней, придет в себя и будет как новенький. Вам обоим повезло. Вы встретили его, он встретил вас. Я не знала, что думать. Сейчас во мне не было ничего, кроме усталости и благодарности. Виктор спас меня, доктор Хольтон спас Виктора, и у меня было чувство, что сегодня мы все встретились не напрасно. Так иногда бывает. Ты стоишь на пороге чуда и всей своей кожей ощущаешь: вот оно, вот я. Виктор шевельнулся, просыпаясь. Сморщился, заморгал, и на его лице появилось искреннее детское удивление, словно он никак не мог вспомнить, как здесь оказался. Потом он увидел меня, нахмурился и едва слышно спросил: – Глория… ты как? Да, пожалуй, было самое время для того, чтобы перейти на «ты». Я погладила его по холодному влажному плечу и ответила: – Все хорошо. Спасибо тебе. Виктор сейчас казался мне беззащитным и очень хорошим. Ощущение чуда усилилось. Мы смотрели друг на друга, Виктор лежал на операционном столе, и я радовалась, что все было в порядке и опасное приключение подошло к концу. Завтра будет новый день, и я зайду в больницу – принесу Виктору что-нибудь вкусненькое. Например, тот грушевый пирог, который так ему понравился. Смущение? Радость? Я не знала, что чувствую. – И тебе… Улыбка Виктора, смущенная и мягкая, стала еще шире. Доктор, убиравший инструменты, снисходительно улыбнулся. – Как ты их раскидала… – Да, у вас боевая девушка, – произнес Хольтон. Я хотела было поправить его, сказать, что я не девушка Виктора, но почему-то промолчала. – Но сейчас вам лучше не разговаривать и не напрягаться. Отдыхайте. Я позову санитаров, вас перевезут в палату. На том мы и распрощались. Я пообещала, что завтра загляну, расплатилась с доктором Хольтоном той самой полновесной золотой кроной, которую Виктор все-таки оставил в книжке с чеком, и вышла на улицу. Дождь уже прошел, и брусчатка мостовой блестела влажными потеками золота в свете фонарей. Была осенняя ночь – прохладная, густая. Сквозь тучи проглядывали звезды. Никакие омнибусы уже не ходили, извозчики тоже спали, и я решила пойти пешком. Если на меня нападут еще раз, то я снова раскидаю их заклинанием. Жаль, что Виктор не знал об этом, когда бросился на мою защиту. Надо же, кто-то, кроме родителей, решил меня защитить. Спортивный журналист, полуэльф, который, как видно, жил в трущобах: я запомнила, с каким лицом он говорил о том, как «оттуда выбрался». Что еще это