и осторожно заглянул в гостевую комнату. Я был джентльменом, который не посягает на леди в беде, и гостеприимно предложил Глории отдельную спальню. – Наша первая семейная ночь… – пробормотала Глория, входя в мою квартиру. Она слишком устала для того, чтобы понять, в какой именно дом мы приехали, и я не стал зажигать все лампы, показывая обстановку. – Все случится, когда ты сама захочешь, – искренне произнес я, глядя ей в глаза. – Нам теперь некуда торопиться, правда? Мы все-таки поцеловались – быстро прикоснулись губами к губам и отпрянули друг от друга, словно школьники, а потом рассмеялись. Я отвел Глорию в гостевую комнату, и моя новоиспеченная супруга заснула сразу же, едва ее голова коснулась подушки. Я женат. Непередаваемо. Приведя себя в порядок, я отправился на кухню и взялся за приготовление завтрака. Сардельки, бекон, жареные яйца, шампиньоны и фасоль – хорошее начало даже самого сложного дня. Вскоре пришла Глория. Пройдя по моему обиталищу при свете дня, выглянув в окно и увидев королевский дворец и площадь Святого Марка, она выглядела по-настоящему удивленной. Я улыбнулся и, взяв тарелку, принялся накладывать фасоль. – Доброе утро! Как насчет завтрака? Глория присела за стол и посмотрела на меня так, словно все это время я старательно скрывал какую-то тайну, а теперь она случайно открылась. – Никогда бы не подумала, что спортивные журналисты настолько роскошно живут, – призналась она и посмотрела на меня так, что я немедленно почувствовал себя разоблаченным шпионом перед толпой врагов. – Кто ты на самом деле? – Я хороший спортивный журналист, – подчеркнул я и не соврал. Да, Виктор Шмидт был неплох и, кстати, сегодня ему надо быть на очередном турнире. – Приятного аппетита! Глория кивнула, взялась за вилку и улыбнулась: – Очень вкусно! Ты здорово готовишь, Виктор. Ну еще бы не здорово! Я всегда считал: если ты кого-то критикуешь, то должен уметь сделать его работу намного лучше. Вообще, в работе критика нет ничего сложного. Сиди с презрительным выражением лица и плюй ядовитой слюной на макушки тех, кто набрался смелости и пришел на твой суд. Но статьи Виктора Фаренти имели такой вес потому, что он знал, о чем пишет, и знал, как превзойти критикуемого. – Мать научила, – ответил я, садясь напротив. – Я умею все… Конечно, я готовлю не так, как ты, но стараюсь делать это хорошо. – Очень вкусно, – повторила Глория, и я довольно отметил, что она ела с аппетитом. Мне нравилось смотреть, как она ест – быстро и в то же время очень аккуратно, успевая получать