всегда, но я видел, что ей не по себе, словно произошло нечто такое, что бурей ворвалось в ее жизнь и вымело все привычное. Я поставил перед ней порционную сковородку с картофелем, морковью и кусочками свинины и сказал: – Мясо по-бангански. Бангане не едят ничего мясного, кроме свинины. – Спасибо, – улыбнулась Глория и взялась за вилку. Я всегда знал, что хорошая еда способна улучшить настроение, и надеялся, что после ароматной свинины ей станет легче, что бы ни случилось. Некоторое время мы сидели молча, и я смотрел на Глорию, пытаясь понять, что произошло. Если бы это было что-то связанное с Кукловодом, то она бы уже рассказала. Значит… Нахмурившись, я подумал, что тут примазался Аврелий, который капает слюной на глазах всего города. – Что-то произошло? – поинтересовался я, когда обед был почти съеден. Глория улыбнулась, но улыбка вышла какая-то скомканная, словно она не хотела говорить. – Я сумела пробиться к Кукловоду, – ответила она, но я сразу понял, что он не имеет отношения к ее волнению. – Это эльф с примесью человеческой крови, очень богатый, очень сильный маг. Составила его словесный портрет. Хотс уехал в столицу. – Глория отодвинула опустевшую сковороду, промокнула губы салфеткой. – Сказал, что будет работать обычными полицейскими методами. Выцепит его. – Как ты себя чувствуешь? – спросил я. – Ты бледная. Глория помолчала, глядя в сторону плиты, где домовые мыли посуду. Из зала доносились восторженные ахи и охи моих работников, которые доедали обед. Я кормил их от пуза. Они взахлеб рассказывают о моей стряпне друзьям и семьям, так что клиентов в «Золотом ветре» будет много. – Мы с Аврелием провели первое занятие, – ответила она так, словно переступала что-то в себе, и у меня в груди заворочалось какое-то тоскливое чувство, похожее на обиду и одиночество. – Я училась контролировать свои новые силы… А в конце он поцеловал меня. – Не думаю, что это входит в урок, – произнес я. Поднялся из-за стола со сковородкой и внезапно обнаружил, что похлопываю ею по ладони и предметно размышляю о том, что сейчас выйду из ресторана, пойду к Аврелию и вот этой сковородой научу его манерам и объясню, что те, кто целует чужих жен, рискуют заболеть переломом челюсти. Вот ведь мразь какая, а? Ловко же напрыгивает! Не упускает ни своего, ни чужого! Нет, я точно разобью ему физиономию! Представив, как из тонкого аристократического носа Аврелия струится кровь, я подумал, что ничего у меня не выйдет. Аврелий превратит меня в воздушный шарик или кое-что похуже. Я его и