сделал то, что было велено, и замер. Словно молния прошила меня от макушки до пяток. Это был тот же самый пирог, который я когда-то попробовал в «Трех кошках». Абсолютно тот же самый, словно его приготовил не я, а Глория. Глория улыбалась, глядя на меня, словно моя растерянность забавляла ее. – Ну вот, – сказала она. – Теперь ты понял, какой тут секретный ингредиент! Мне захотелось рассмеяться. Любовь, да? Просто добавить немного любви, искренности, правды… Тогда и получится самый лучший пирог в мире. И теперь я точно знал, что надо написать в его рецепте. После того как мы поели, а домовые собрали наши тарелки, я налил кофе и произнес: – Глория, мне сегодня понадобится твоя помощь дома. Она как-то напряглась, словно почувствовала неладное. Мне казалось, что по кухне разлился тонкий звон, и на мгновение я испугался: что, если это новые силы Глории ищут выход и сейчас обрушатся мне на голову? Полетят тогда клочки по закоулочкам… «Если бы Аврелий ей действительно нравился, она не сказала бы мне ни слова, – напомнил себе я. – Или сказала бы и объявила, что уходит». Это придало мне решительности и сил. – У меня рабочий день продолжится через двадцать минут, – начала было Глория, но я вскинул руку. – Я с этим разберусь, не беспокойся. Помоги мне с книгой, пожалуйста. Рецепт твоего мяса на овощной подушке, тот лосось, что собирался есть Айзен, и все десерты, которые были в «Трех кошках». На обложке будет твоя фамилия. Обещаю. Глория хмуро смотрела на меня, но я чувствовал, как напряжение и горечь утекают из нее, словно яд из раны. – А ты? Чем займешься? – А я к доктору загляну! – беспечно сообщил я. – Здешний костоправ, конечно, тот еще лепила, но это лучше, чем ничего. Меня же паук покусал. Глория улыбнулась. – Ты ведь пойдешь к Аврелию? – предположила она. Я одним глотком осушил чашку кофе, и волосы на голове шевельнулись. – Разумеется. У меня есть пара вопросов, которые я хотел бы ему задать. Глория нахмурилась: она понимала, что меня не остановит, и все это ей очень не нравилось. Ну а что прикажете с этим делать? Сидеть, сложив руки, как прилежный ученик, и позволить Аврелию ухаживания и прочие ненужные фокусы на глазах всего города? – Сегодня швея, которая шьет для ресторана скатерти и шторы, сказала, что видела тебя с Аврелием, – произнес я. – И он смотрел на тебя не так, как джентльмену положено смотреть на замужнюю даму. Я объясню ему, что такое его поведение выставляет меня дураком и мальчиком для битья, а это разрушит нашу с тобой жизнь в Итайне и боги