весть как еще скажется на нас в дальнейшем. – Только не бей его, – вздохнула Глория. – Виктор, я не ответила на его поцелуй, правда. Я улыбнулся. Никогда еще я не любил настолько сильно. И я не мог позволить, чтобы кто-то ходил по моей любви грязными лапами. – Я знаю, – кивнул я. – Все бумаги по книге на столе в моей комнате. Погода вроде бы наладилась: выглянуло солнце, повеяло теплым ветром, и возле магазинчика артефактов столпился народ. Аврелий стоял на ступеньках и работал с двух рук, раздавая заказанные товары, сгребая деньги и принимая предзаказы на новые вещи. Увидев меня, он вопросительно приподнял бровь, и я подумал, что мне никогда не приходилось лупить светского щеголя. Не так уж давно я и в свете, да и то так, с краю. Со мной никто ничего не делил. Что ж, всегда надо с чего-то начинать. – Добрый день! – Улыбка Аврелия была профессионально ослепительной и ледяной. – А где Глория? – Приболела, я отправил ее домой после обеда, – ответил я. – Вот заглянул спросить, не нужна ли помощь. Аврелий протянул обогревающего колобка покупательнице и сказал: – Отлично, мне как раз нужны еще две руки. Подхватите ящик с серебряными пластинками у черного хода? – Подхвачу, конечно! – дружелюбно заверил его я. Ящик с заготовками для артефактов был небольшим, с коробку для сахара, и Аврелий очень удивился, когда вошел в магазин, пересчитывая купюры, а этот ящик вдруг прилетел ему в голову. Маг успел выбросить вперед руку и швырнуть в меня белый искрящийся сгусток. Я пригнулся за витрину, и надо мной что-то раскололось и зазвенело, осыпаясь веером стеклянных брызг. Вот, это уже по-нашему. Когда-то в детстве и юности я научился драться и теперь обнаружил, что соскучился по этому славному делу. Я огляделся. Под витриной лежали серебристые рыбки ножей – кухонные артефакты. Отлично, я умею обращаться с ножами любого вида. Аврелий и охнуть не успел – я метнул три ножа сразу. Один из них отхватил ему седой локон, второй чиркнул по щеке, а третий прошел так, что под ремнем его штанов лег широкий разрез. – В следующий раз возьму ниже, – пообещал я, выпрямляясь. – И подхолощу вас, чтобы вы не лезли к чужим женам. С улицы доносились охи и ахи, кто-то предметно размышлял, не позвать ли полицейских, которые как раз прошли мимо в сторону пивной. Аврелий растерянно смотрел на меня, зажимая порез на щеке, кровь струилась сквозь его пальцы, и я давно не чувствовал себя настолько счастливым. – Аврелий, я понимаю, что в зеркале вы скучали, но в Итайне баб, что ли, нет? Ноздри Аврелия