жар – такой, словно у меня под ногами развели костер. Руки задрожали, черничный торт на подносе качнулся в моих руках. Оборачиваясь к двери, я уже знала, кого увижу. На первый взгляд инквизитору было чуть за тридцать, но нитки седины в каштановых кудрях, которые не желали спокойно лежать в стильной стрижке, делали его старше. Я смотрела на него, не в силах сдержать дрожь. Узкое лицо с печатью усталого равнодушия, презрительно скривившийся тонкогубый рот, острый длинный нос, пересеченный едва заметным шрамом, темные глаза, которые смотрели так, словно пытались заглянуть под кожу… Инквизитор выглядел джентльменом, который приехал сюда не пытать и рвать на части, а отдыхать. Такие вот господа в светлых костюмах, пошитых по мерке, а не купленных в магазинах, наполняют Ханибрук каждое лето: у нас тут хороший климат и живописное озеро, туристы тут не переводятся… Я поймала себя на том, что думаю о какой-то ерунде, стараясь выбросить из головы картинку, которая поднялась перед внутренним взглядом. Столб, к которому меня привязали, большие вязанки хвороста, разгорающийся костер. Никакого дыма: ведьме положено не задохнуться, а сгореть заживо. Столичный инквизитор не сводил с меня взгляда, и в его глазах поплыли огоньки, чтобы зажечь хворост под моими заледеневшими ступнями. «Подчинись, – услышала я далекий голос, который наполнил голову шумом и звоном. Такой голос появлялся всегда, стоило мне встретиться с инквизитором: они не могут не подавлять. – Пади и подчинись». Не знаю, каким святым господним чудом я умудрилась удержать поднос с тортом. Наверно, дело в том, что моя казнь была еще под вопросом, а пятнадцать крон за размазанный по полу торт Марлен удержит из моего жалования, и это был неоспоримый факт. Инквизитор устало усмехнулся и процедил: – Ведьма. – Не просто зарегистрированная законопослушная ведьма, а наша лучшая повариха! – пропела госпожа Марлен, выплывая из-за стойки подобно гигантскому кораблю. Взяв столичного гостя под руку, она повела его к лучшему столику у окна с видом на город, и мне стало легче дышать, когда мужчина перестал на меня смотреть. Я поставила торт в витрину и привалилась к стойке. Ноги подкашивались, голова гудела. – Добро пожаловать в Ханибрук, господин… – Энцо Саброра, – представился инквизитор. Улыбка госпожи Марлен сделалась еще шире. – Присаживайтесь, господин Саброра, присаживайтесь, у нас как раз все готово для второго завтрака. Как насчет брускетты с лососем? Или, может быть, карпаччо из телятины с помидорами, шампиньонами