и сыром? Могу также посоветовать салат с пикантными овощами, перепелиными яйцами и острой заправкой – чистый восторг! – Все что угодно, кроме того, что готовила она, – ответил Саброра, кивнув в мою сторону, и к нему метнулся официант с книжкой меню и минеральной водой. Марлен снисходительно улыбнулась. – Господин Саброра, не стоит отказывать себе в удовольствии! Видите вон тот диплом в рамке? Эрна получила его за свой шоколадный торт в прошлом году, ее оценили на столичном кулинарном конкурсе! Попробуйте черничные кексы, это настоящее счастье на языке. Если вам не понравится, то завтрак за мой счет! Марлен знала, о чем говорила. Не родился еще тот человек, которому не пришлись бы по душе мои кексы. Даже господин Магуро, генеральный инквизитор округа, всегда улыбался от удовольствия, ставя подпись и печать в мою желтую книжку регистрации, потому что чувствовал дивный аромат из картонной коробки с кексами, которую я привозила ему в подарок. Саброра едва заметно кивнул. Через несколько мгновений перед ним стояли брускетта с лососем и яйцо пашот на хрустящем зерновом тосте в компании с ломтиками бекона. Марлен вернулась к стойке, ободряюще дотронулась до моей руки. Я была ей благодарна за поддержку. Хозяйка «Черничной ведьмы» придерживалась разумной философии о том, что своих надо защищать, а я была своей, потому что мои сладости приносили ей сорок крон каждый день. Инквизитор ел, орудуя ножом, словно хирург: нельзя было не представлять, как похожие ножи работают в пыточных, отделяя… Нет. Не надо об этом думать. Я законопослушная ведьма и собираюсь оставаться такой. Ему просто не к чему будет придраться. Марлен нырнула в витрину, выложила на блюдце два кекса и протянула мне. Я с ужасом взглянула на нее. Всех моих душевных сил сейчас хватило лишь на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. – Иди, – с нажимом прошептала Марлен. – Тебе незачем прятаться. Ты ни в чем не виновата. Так выпрями спину и подними голову! Я выдохнула и взяла подносик с блюдцем. Марлен была права. Ведьма не может не трястись перед инквизитором, такова ее природа, но я в самом деле никому не сделала ничего плохого. Значит, выйду из-за стойки, улыбнусь и пройду к лучшему столику возле окна. Инквизитор оторвался от брускетты, посмотрел на меня – даже без ненависти, с какой-то невероятной глухой усталостью. Я улыбнулась, поставила блюдце перед ним и сказала: – Приятного аппетита, господин Саброра. Он даже не взглянул в мою сторону и отпил воды из стакана. Я вернулась за стойку, положила поднос