людей, ни животных. Я не знала, что это. В книгах, которые когда-то мне дала мать, были описания нечистой силы, но я не встречала упоминания о том, что было похоже на парус и плыло, распространяя запах гнилого болота. Оно хотело жрать, оно проголодалось и поднялось из озера, а в Ханибруке было довольно мяса, чтобы утолить этот голод. Устоит ли церковь? Ой вряд ли! Кто-то толкнул меня, сбил с ног. Краем глаза я увидела мужчину в исподнем, который волок за собой женщину, прижимая к груди ревущего взахлеб ребенка. Женщина споткнулась, едва не упала, но удержалась на ногах, и мужчина потащил ее дальше. Пробежала вчерашняя компания студентов – кто-то из парней хотел было помочь мне подняться, но потом решил не тратить время на ведьму и лишь прибавил шагу. С визгами и воплями мчались сотрудники управы, Мэри Смолл неслась впереди, и на этот раз у нее во рту не было жвачки. Отчаянно сигналя, по улице ехал автомобиль бургомистра с распахнутыми дверями, и я увидела, как Вайн выбросил руку из салона и, схватив бегущего пацаненка, втянул в машину. – Потеснись! – пророкотал бургомистр, и аптекарша, которая бежала вместе с молодой женщиной, втолкнула ее в авто. – Эрна, беги! – крикнул кто-то. Я обернулась и увидела дородную даму дальше по улице, она отчаянно махала мне рукой. Ах, да, это же Марлен. Хозяйка ресторанчика. Я работаю в ресторанчике. Пеку десерты. В голове сделалось шумно и горячо. Мысли путались, вдруг став коротенькими и вялыми. Прозрачная смерть с озера накатывала на меня, и я отчетливо видела нижний край ее покрывала – розово-черный, такой, каким он поднимется от земли до неба, когда насытится и перевалит через опустошенный Ханибрук. Не уйти. Не спрятаться. Прозрачная тьма настигнет и в подвале, и на чердаке. Солнце качнулось и померкло. По хрустальному своду неба пробежала трещина. – Эрна! Я встала на ноги. Уши наполняло русалочье пение, и пели они лишь о смерти и туманах над болотами. Прозрачная завеса перекатилась через Фруктовую улицу, и человеческие крики в той стороне оборвались, словно обрезанные ножницами. Нижний край завесы побагровел, и я увидела, что она сбавляет ход. Насыщается и катит уже не так быстро. Возможно, церковь сможет спасти тех, кто в ней спрятался. Святые стены разрушают любое колдовство. Руки налились тяжестью, словно я несколько дней подряд простояла у печи. Шум в голове рос, глаза заволакивало слезами. «Эрна, отойди, прошу, – уверенно наполнил уши голос Саброры. – Опусти руки. Ты уже достаточно сделала, не добивай этот город».