я. Курортный городочек возле моря. Пальмы, сосновые заповедники, песчаный белый берег, прекрасный климат. Пальцы с силой ввинтились в мое ребро, и боль вновь окатила меня от головы до пяток. Я заскулила, рванулась в сторону, пытаясь спастись, но руки Саброры буквально вмяли меня в полку. Инквизитор недовольно произнес: – Хочешь сдохнуть от разрыва печени? – Нет… – прошептала я, обливаясь слезами. Вот, значит, чем закончилось мое короткое общение со свиньями: сломанными ребрами и разрывом печени. Любая другая ведьма на моем месте хотела бы отомстить, но я хотела лишь убраться подальше. – Я так и подумал. Потерпи еще немного. Лицо Саброры проплыло где-то высоко-высоко, и вдруг дышать стало легче. Намного легче. Боль отступала. Мне слышалось ее недовольное ворчание, но она уходила. – Я не насылала тот «парус», – выдохнула я. Саброра кивнул, и в его взгляде мне увиделось… понимание? Сочувствие? Поверить невозможно. Он меня жалел. – Я знаю, – кивнул он. – И я рассказал обо всем бургомистру и полиции. Но, сама видишь, людям надо было выплеснуть боль и гнев. Ведьма для этого идеально подходит. Прикосновение его ладоней, скользивших по моему телу, сделалось мягким, едва уловимым, почти любовным. Что-то окаменело в душе, заставило живот напрячься и затвердеть: я вспомнила, что мужчина не прикасался ко мне уже много лет. Вдобавок этим мужчиной был инквизитор, безжалостный убийца. И он вдруг отступил от своей ненависти и спас меня. И лечил сейчас, и верил в то, что я не виновата. – Пока все. Саброра провел ладонью по лицу и почти рухнул на соседнюю полку. Протянув руку к столику, он взял стакан, в котором по запаху угадывался ром, и предложил: – Попробуй повернуться. Какое там повернуться, я дышала-то через раз! Но все-таки сделала, как было велено, и с удивлением обнаружила, что тело слушается. Да, было неловко и больно. Да, я сама себе казалась тряпичной куклой, которую набили заново. Но я смогла повернуться на полке, а потом опустила ноги и умудрилась сесть. Жива. Жива. – Спасибо, – с искренним теплом сказала я. Саброра усмехнулся и отвернулся к окну – там бежали поля да перелески, чудесные пасторальные пейзажи. Ханибрук был далеко. Горожанам хватит сплетен и разговоров, но мы о них не узнаем. Вот и слава Богу. – Пожалуйста. Это лучше, чем ничего, но в Марнахене сходи к врачу. Я тебя наскоро подлатал, пусть посмотрит профессионал. – Спасибо, – кивнула я. – Схожу, но… Только сейчас я поняла, что прямо с площади нас поволокли на вокзал. Домой я не заглядывала, а значит,