была подлинная свобода человека, который делает то, что должен. Мы ударили одновременно. «Гексенхаммер» взмыл в небо и обрушился на шишковатую голову, которая проступила из ночи, а «освободитель» сорвался с кончиков моих пальцев и с тонким свистом врезался туда, где соединялись и нервно подрагивали щупальца. Тьма взревела. Теперь она была похожа на грозовое облако, в котором сверкают алые молнии. Прорехи, которые оставил «гексенхаммер», наливались зловещим рыжим заревом, и я испуганно подумала, что сейчас из тьмы вырвется огонь и поднимется до небес. Там, куда ударил «освободитель», красовалась багровая дыра с обгорелыми краями. И только увидев ее, я вспомнила, что ведьма, поднявшая «парус», запечатала мои силы. Да и в пекло ее, эту тварь! Я встряхнула правой рукой, после удара она онемела и сделалась будто бы чужой, но я знала, что сейчас это пройдет. Где-то в стороне испуганно заскулил кто-то из зевак, и с нервным внутренним смешком я представила, как завтра весь Марнахен будет рассказывать о том, как Энцо Саброра и его невеста размазали чудовище, которое выбралось на пляж. Конечно, теперь мы не скроем, что я ведьма, но… Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Раненый сгусток тьмы качнулся и вдруг вскинулся над пляжем. Повеяло гнилью и кровью. На мгновение тьма сделалась прозрачной, и я увидела останки бесчисленных кораблей, поросших водорослями и илом. Мертвецы, объеденные рыбами, колыхались в смрадных волнах, среди их ребер блестело золото. Вот, значит, откуда поднялась эта мразь, с самого дна моря: ее соткали из жертв кораблекрушений и бросили на живых. «Гексенхаммер» вновь взлетел, целясь в голову – туда, где моргнули и открылись сверкающие россыпи глаз. Вонь сделалась невыносимой. Отправляя «освободителя» следом, я поняла, что еще немного, и меня вырвет. Нет-нет, держаться. Держаться. Наши заклинания ударили одновременно. Над пляжем раскатился грохот – такой, что я не удержалась на ногах и рухнула на потемневший песок. За грохотом пришел вой умирающего животного, и, падая в серые сумерки обморока, я подумала, что Саброра не справился бы без меня. Это был первый случай в его практике, когда ведьма встала с ним плечом к плечу. А потом обморок окончательно сгустился надо мной, и стало совсем темно. * * * – Дыши. Дыши, говорю. Я послушно сделала вдох, и легкие обожгло такой вонью, что на глазах выступили слезы. По щекам несколько раз ударили, потом вонь сменилась запахом нюхательной соли, и я окончательно пришла в себя. – Вот умница. Хорошо.