что сейчас он снова упомянет ту историю с ведьмой и фамильяром, но Саброра промолчал. Впереди были скамеечки, на которых расположились немногочисленные гуляющие. Видя, что мы приближаемся, барышни принялись перешептываться, бросая в сторону инквизитора весьма красноречивые взгляды. – Пусть убийцы, пусть беспощадные, – усмехнулась я. – Зато вы, инквизиторы, страшные богачи, и любая барышня не просто пойдет за вами, а побежит. На вас смотрят с интересом, Энцо. Саброра рассмеялся, словно я сказала что-то невероятно потешное. Мы сели на скамеечку, я забрала у него свои туфли и, застегнув правую, спросила: – А тут что-то будет? Такое ощущение, что все чего-то ждут. – Танец рыбок, – ответил Саброра. – Прелестное зрелище, вам понравится. Постепенно сделалось совсем темно. Из ресторанчика, который лежал в десятке шагов от скамеек, подбегали официанты с холодным шампанским, и мне стало казаться, будто мы пришли в театр. Фонарей не зажигали, и я удивленно поинтересовалась: – А как же мы тогда увидим рыбок? – Смотри, – ответил Саброра и кивнул в сторону моря. Я изумленно ахнула. В воде разливалось спокойное золотое свечение, словно там, в глубине, загорелся огонь. «Начинается, начинается!» – восторженно заговорили зрительницы. Из моря вдруг вырвалась золотая комета, поднялась над водой, расплескивая искры, и, перевернувшись, вновь ушла в воду. Я увидела круглые монетки чешуи, изящный хвост, черный глаз – рыба казалась не живым существом, а ювелирным изделием. А потом их вылетело сразу шесть. Рыбы вырывались из воды, крутились в воздухе так, словно хотели укусить себя за хвосты, рассыпая во все стороны сверкающие брызги, и это было настолько яркое, чудесное зрелище, что я почувствовала себя ребенком, которого родители привели в цирк и он замер от восторга, забыв, как дышать. Рыбки плясали над морем, и я подумала: надо загадать желание. Это ведь не просто так, это настоящее волшебство, чистое и хорошее. А потом вода налилась тьмой, налетевший ветер отогнал последние искры, и, когда Саброра оттолкнул меня в сторону, а люди завизжали, я смогла лишь растерянно подумать: «Не успела». Ничего я не успела. * * * Тьма выбиралась из воды. Бесформенная и густая, наполненная запахом водорослей и гнилых ракушек, она поднялась до самого неба и проглотила россыпи созвездий. Вместе со всеми я побежала было с пляжа, но затормозила и обернулась. Саброра шел к самой кромке моря с таким небрежным, почти светским видом, словно перед ним был не сгусток мрака, а официант, который пришел принять