и у меня это даже получилось. – Задумалась о том, как мы поедем в клинику. Лука, который взялся за очередные стейки, вопросительно поднял бровь. – В какую это клинику? – Психиатрический центр «Убежище святой Магды», – ответил Энцо. – Я займу место в тамошнем управлении, а Эрна мне поможет. Лука усмехнулся так, что меня пробрало ознобом. Я никогда бы не поверила, что у хозяина «Белой цапли» может быть такое выражение лица – мертвое, опустошенное, утратившее все человеческие чувства. – Знакомое место, – произнес он. – Вернее, люди оттуда. Энцо заинтересованно посмотрел на ведьмака. Лука бросал стейки на ребристую сковороду с такой неприкрытой яростью, словно нарезал их из тел своих врагов. – Был случай столкнуться? – полюбопытствовал Энцо. Лука горько усмехнулся и продемонстрировал свою руку с ожогом. – Был, знаете ли. Он, кажется, не хотел рассказывать, но, когда заговорил, каждое его слово было наполнено нескрываемой горечью и болью. – Есть там один доктор. Марко Трончетти Пелегрини. Долговязый, рыжий, с первого взгляда – само обаяние. Он раньше жил здесь, через квартал, на Малой Фруктовой. Особняк с кариатидами знаете? Вот это как раз его прежнее обиталище. Когда меня повели проверять огнем, он тут тоже был. Это ведь именно он и посоветовал – напомнил, что ведьмаков в прежние времена как раз так и проверяли. Ощущение было таким, словно ледяная рука опустилась на мое горло. Зато голова вдруг сделалась ясной и свежей, словно я проспала всю ночь с открытым окном. Энцо смотрел на Луку с определенным сочувствием, и я понимала, что для него это уже очень много. Инквизитор Саброра не видел ничего предосудительного в том, чтобы пытать ведьмака, но Энцо это уже было не по душе. И я этому обрадовалась. Искренне обрадовалась. – Так вот, он напомнил народу, что со мной следует сделать. Сандро снова завернул на кухню, сгрузил пустые тарелки и подхватил новые заказы. Слуга, который пришел с нами из дома Энцо, сейчас встал на мойку, и я отметила: надо нанять человека, который будет мыть посуду. Раньше Лука со всем справлялся сам, но теперь, по счастью, у него много гостей, и понадобится помощь. – Сразу же притащили факел, меня раздели, и бывший бургомистр принялся водить им по моей руке. Я тогда чуть не свихнулся от боли, но знал: надо молчать, иначе все эти добрые люди сразу же превратят факел в костер. И я молчал. А доктор Пелегрини смотрел на меня так, словно я был крысой в лаборатории. Что-то записывал в книжечку. На него никто и внимания не обращал, все с меня глаз