сделала паузу и добавила: – Но ваш курирующий инквизитор, господин Саброра, может. – Энцо этого не сделает, – выдохнула я, чувствуя, как дрожат губы и кончик носа. Гаэтана понимающе вздохнула. – Мы все против насилия, Эрна. Вы у друзей, у тех, кто не причинит вам вреда, – заверила она. – Я понимаю, что больничная обстановка сама по себе действует удручающе, но поверьте: здесь никто не хочет вам плохого. Санитары рассаживали больных – аккуратно, но достаточно твердо. Молодая женщина с потухшим взглядом рассматривала ложку так, словно впервые увидела ее, и меня пронзило жалостью. Чинция, должно быть, поверила, что ей тут помогут, что она станет нормальным человеком и вернется домой после того, как истечет срок ее заключения. А в итоге… – Чинция говорила, что к ней применялись пытки, – отчеканила я, глядя в лицо Гаэтаны. – Чинция говорила, что ее мучили. Проводили операции без ее согласия. Это правда? Мне хотелось надеяться, что неожиданный вопрос собьет Гаэтану с толку, и она скажет что-то, что даст мне зацепку. Но доктор Гварнери даже не изменилась в лице. – Когда пациент буйствует, мы вынуждены надевать на него смирительную рубашку, – терпеливо, словно разговаривая с ребенком, ответила она. – Применяем контрастный душ. Видимо, это Чинция называла пытками. Что же до операции, то для нее были показания, и решение об этом было принято еще до того, как она попала сюда. У нее была опухоль мозга, которую запустили, потому что сначала головные боли принимали за повышенное давление. «Как у Итана Хатчиссона», – подумала я. От духовки веяло теплом и запахом выпечки, и мне пронзительно захотелось уехать отсюда. Вернуться в Марнахен, войти в «Белую цаплю», начать готовить манговое суфле с питахайей… – Ее никто не пытал потому, что она ведьма, – искренне сказала Гаэтана. – Ее не заставляли принимать участие в экспериментах. Поверьте, Эрна, это место не для пыток, а для исцеления. Я подумала, что в «Убежище» все разыграно как по нотам. Ко мне приставили женщину-врача, потому что женщины быстрее найдут общий язык и договорятся. Гаэтана предложила мне заняться тем, что я любила и знала, – это успокоит, расслабит, сделает более сговорчивой. Где сейчас Энцо, что он делает? – У вас уже есть механизм? Вы понимаете, как избавить ведьму от ведьмовства? Гаэтана едва заметно улыбнулась, по лицу ее скользнула неуловимая тень. – Небольшая операция, – ответила она. – Мы точно знаем, что вся проблема в опухоли гипофиза. Если ее устранить, то после определенной терапии ведьма станет