с отличным оснащением и лучшими специалистами. Итан Хатчиссон был прав: ведьмы – это оружие. Нашлись те, кто наконец-то понял, как с ними работать и как использовать. Итан Хатчиссон был прав: мы можем только уехать отсюда, сделать вид, что ничего не произошло, а потом попробовать жить дальше – жить и читать в новостях о новых тварях из моря или что там еще создадут те, которых породили в этом месте. Мы ничего не сумеем исправить. Ничего. Никому не нужен мир без ведьм. Глупцы будут обвинять их в своих проблемах, а умные – использовать в своих целях. Лучше и правда подняться со скамьи, проститься с бывшим инквизитором и уходить отсюда – и радоваться, что смогли унести ноги. Но я знала, что Энцо никогда не сможет смириться с этим. Все это противоречило его природе. Он посвятил жизнь борьбе со злом и сейчас не смог бы просто отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Да, он не сможет устранить всю сеть, но в его силах смахнуть одного паука, и он это сделает. Я смотрела на него и видела, что сейчас Энцо думает примерно о том же, что и я, и у него, кажется, уже есть план. Мне сделалось легче. Намного легче. – Я тебя отсюда заберу, – пообещал Энцо. – Берта тебя не забыла, она очень встревожена. Итан вздохнул. Сжал и разжал кулаки, провел ладонями по коленям. – Как я к ней вот такой вернусь? – спросил он, и в его голосе прозвенела горечь. – Как я теперь вообще смогу куда-то вернуться? – Попробуйте видеть в себе не ведьмака, а человека, – с искренним теплом предложила я. – Хорошего человека. Берта видит. Она вас помнит. Беспокоится о вас… любом. Итан смерил меня оценивающим взглядом, и в нем наконец-то мелькнуло что-то живое. – Откуда ты выкопал такую удивительную ведьму, старина? – с улыбкой полюбопытствовал он. Энцо улыбнулся в ответ. – Она лучший кулинар во всем Марнахене и окрестностях, – произнес он. – Скоро познакомишься с ее десертами. Энцо поднялся и прошел к воротам, дотронулся до одного из металлических завитков, довольно кивнул, словно узнал что-то очень важное. Я бросила встревоженный взгляд в сторону клиники. Пока еще к нам никто не шел, но я отчетливо понимала: за нами наблюдают. Возможно, доктор Пелегрини еще не понял, что Энцо собирается сделать, но он не будет сидеть, сложа руки и просто наблюдать за тем, как новоявленный член управляющего совета собирается разнести тут все в труху. – Что ты хочешь сделать? – спросила я. Энцо обернулся ко мне, и я едва не отшатнулась, настолько изменилось его лицо. Он словно бы заглянул за границу жизни и