И пока золотой кругляш крутился в воздухе, я уже знал, чего на самом деле хочу. Не успела монета упасть, как я развеял ее и, принимая облик искателя Райса, вышел на той скале, откуда ушел из Тоина.

Ледяной ветер тут же швырнул мне в рот пригоршню затвердевшего снега. Отплевавшись, я огляделся. Город угадывался вдали, но разобрать детали, естественно, было невозможно.

Над аккуратными домами курились дымки, по улицам передвигались мелкие фигурки жителей. С виду все спокойно, так что можно возвращаться.

— Ну, Лирэй, посмотрим, как ты пойдешь со мной в поход, — улыбнулся я, но тут же вспомнил, что уходил с арханахом, а паука потом передал Кроилле. — Ну твою мать…

Пришлось вновь возвращаться в домен. Стряхнув с себя успевший осесть на плечи снег, я попытался настроиться на орчанку. Удалось не сразу, но все же получилось — ее тонюсенькая нить, связывающая меня с помеченным артефактом, ощущалась едва-едва.

Настроившись на этот маячок, я вдохнул теплого воздуха и шагнул в степь.

* * *

Тоин, резиденция Гильдии Искателей .

Лирэй тяжело вздохнула, отставляя пустую кружку. Скучающий напротив нее полуорк макал в миску с соусом куски мяса, после чего бросал их в рот и тщательно пережевывал. Никого больше во всем здании не было, а потому администратор не сидела за своей стойкой, как было положено, а просто присоединилась к коллеге с кружкой пива в руке.

Проверяющий от императора не остался в резиденции, а быстро упаковал вещи и скрылся, ничего не сообщив. Долетевшие только сегодня вести о восстании клана Максалис никакого ажиотажа не вызывали — просто было некому возбуждаться от новой войны. Последние искатели покинули Тоин еще раньше, и теперь оба работника проводили дни в тоске с кружкой пива из местного трактира. Его хозяин был единственным гостем за последнее время, кто входил в двери Гильдии.

— Думаешь, эта война тоже долго не продлится? — нарушила молчание администратор, глядя, как в пасти компаньона исчезает последний кусок мяса.

Тот не спешил отвечать, сначала разжевал и проглотил. Затем полуорк взял свою кружку пива и как следует к ней приложился. Кадык задергался, отмечая каждый глоток тренера, но на четвертом кончилась кружка. Бахнув ей об стол, полуорк довольно отрыгнул, заставив Лирэй скривиться от отвращения.

— Ты мерзкий! — сморщив нос, заявила она, отодвигаясь подальше.

— Я — настоящий, — возразил он, приподняв мясистый палец. — Не строю из себя не понять кого. По мне сразу видно, чего от меня ждать. И женщинам это нравится: они видят во мне первобытную мощь дикаря, и это их заводит.