Всего их было девять человек. Пять военных и остатки его банды. И десять карет, дожидающихся их на соседней улице.

Первым пошел Сергей.

Вывернув из переулка, в котором они все это время стояли, он, шатаясь подошел к крыльцу двухэтажного здания и ловко вырубил двух кряжистых швейцаров.

И это послужило сигналом к началу.

Василь не запомнил, как он оказался в здании, а дальше и вовсе видел себя как будто со стороны.

Вот они врываются в прихожую, вихрем проносятся по комнатам, укладывают всех лицом в пол.

Было очень неловко, поскольку в некоторых случаях они врывались в комнаты, где в данный момент шёл процесс соития.

Василь не знал, как остальным, но его уши горели словно огонь.

И это чувство неловкости преследовало его ровно до того момента, пока они не спустились в подвал.

Цепи, кнуты, Х-образные стойки, к которым можно было приковать человека, противный сладковатый аромат…

Это место больше походило на пыточные камеры, чем на дом терпимости!

А когда он увидел, что там делают с детьми, ему стало плохо.

И не только ему.

Алла позеленела, Женёк, побелев, прирос к полу, отказываясь идти дальше, и только Митька шёл вперёд. Вернее, заставлял себя идти. Уж Василь такие вещи чуял на раз-два!

— Ждите здесь! — в голосе Сергея отчетливо читался приговор всем тем, кто устроил здесь… такое. — И не смотрите туда!

Увы, но было поздно, Василь уже увидел достаточно.

Достаточно, чтобы понять — все это время их использовали. Все эти банды, братство беспризорников, одни против всех… Все это оказалось ложью.

Особенно четко он это понял, увидев парочку знакомых лиц — они точно были из Колизеевского!

Василь хотел взять свой нож и пойти мстить, но руки не слушались его, а ноги враз стали ватными. У него! Почти самого старшего и прошедшего десятки ожесточённых боев!

К счастью, все быстро закончилось.

Воины графа кого-то закололи, кого-то оглушили, и в какой-то момент пространство у ведущий наверх лестницы наполнилось десятками испуганных детей и подростков.

Алла с Женьком и Митей вовсю сновали между пленниками, кого-то успокаивая, кого-то поддерживая, а вот Василь не мог сдвинуться с места.

У него, при взгляде на этих несчастных, холодели руки, а в горле вставал ком.

Лучше уж сдохнуть в бою между бандами, чем пройти через такое! Лично он бы предпочел смерть. Ведь как жить после такого?

— Что с ними будет? — спросил он Сергея, с трудом выталкивая непослушные слова из пересохшего рта. — Они… Они… Может лучше подарить им смерть?

— Ещё раз такое скажешь, — ответил Сергей, не глядя на Василя, — Получишь по лбу.

— Но… куда их теперь? На улицу? Обречь на медленную и мучительную смерть?