— Не неси чушь, — поморщился Шуйский, но я сумел зародить в нём зерно сомнений, и он потянулся за висящим на груди артефактом. — Вот увидишь, он сидит в приемной.
Князь поставил артефакт в специальную выемку так, что он оказался направлен на стену, после чего активировал неизвестное мне плетение.
Амулет едва слышно загудел, а на стене появилась картинка.
Судя по всему, это была та самая приемная Шуйского. Вот только увиденное нам с князем не понравилось.
Комната ожидания была пуста, если не считать обожжённый труп в некогда синем костюме.
— Только не говорите, что это и есть ваш помощник, — вздохнул я, уже зная, что так оно и есть. — Надеюсь, Свеча хорошо охраняется…
— Ксурово отродье… — Шуйский перевел на меня немигающий взгляд и схватился за переговорный амулет. — Макс, хватай Камнева, он ждет тебя снаружи, и молнией во дворец! Если Свеча у него, то он сможет спалить весь дворец… У Сергея был какой-то план…
— Поймать Михайлова на горячем, — кивнул я, вскакивая с неудобного стула. — Будем надеяться, что мы успеем до того, как он закончит свой ритуал.
— Какой в Бездну ритуал⁈
— Скорей всего, Алексей Семёнович, князь Михайлов собирается открыть легендарный Прокол. Прямо во время бала.
Глава 22
Интерлюдия. Настоятель Храма, князь Михайлов
Александру Алексеевичу Михайлову не здоровилось.
Бил озноб, дрожали руки, временами плыло зрение. Но хуже всего — он едва ли мог связно мыслить.
В голове гудело ненасытное пламя, которое требовало немедленных действий, и мысли сгорали, не успев толком сформироваться.
Хорошо хоть к ритуалу все было готово.
Фигура была начерчена, камни силы расставлены в определённых точках, подготовлены нужные артефакты.
Оставалось одно — достать Свечу.
Михайлов готовился пробиваться с боем. Сначала через Шуйского потом через гвардию, которую он непременно вызовет, но… все оказалось намного проще.
Будь Михайлов в трезвом уме и ясной памяти, он бы расценил свое нахождение в приемной, как унижение, но гул огня мешал сосредоточиться…
Все, на что у князя хватало сил — изредка интересоваться у секретаря Шуйского, когда его примут.
С каждой минутой ему становилось все хуже, и Михайлов прилагал поистине титанические усилия, чтобы удержать ревущее внутри пламя.
— Рано, — твердил он себе. — Ещё рано… Нужно дождаться Шуйского… Да, дождаться Шуйского…
Кажется, моментами он забывался и говорил сам собой, но ему было плевать. И его не трогали даже подозрительные взгляды, которые время от времени бросал помощник главы СИБ.
Огнь рвался наружу и требовал действий, но Михайлов, теряя остатки разума, все же умудрялся держать его в узде.