Мысли путались, и он не решался действовать до тех пор, пока не узнает, где Шуйский. Ведь от этого зависело…всё.

И, несмотря на ярость огня, Михайлову бы хватило силы воли сдержать его в узде, ведь он, как-никак, был боевым офицером. Хватило бы, если б не секретарь.

— Хватит бормотать себе под нос всякую ерунду князь! Как только Его Сиятельство вернется из Управления я немедленно доложу о Вашем неподобающем… кхаааа…

Михайлов и сам не понял, как оказался рядом с секретарем.

Его пальцы сомкнулись у него на горле, и, спустя несколько секунд безмолвной схватки, сила одаренного растворилась во всепожирающем пламени.

Сам он почернел, а его источник обратился в пепел.

Спроси кто Михайлова, что послужило триггером, он бы не смог ответить. Не то презрение, прозвучавшее в голосе секретаря, не то понимание того, что Шуйского нет в кабинете.

А раз его нет, то пора действовать!

Мысли путались, и Михайлов не придумал ничего лучше, чем сдаться на милость огня и выпустить его наружу.

А дальше он видел мир урывками.

Вот он отшвыривает обрушенное тело в сторону… Врывается в кабинет главы СИБ… Рвет на куски плывущий от жара сейф… И, наконец, хватает полыхающую светом Свечу!

На Михайлова обрушился целый водопад силы.

Он впитывал её в себя, чувствуя, как обугливается кожа и трещат от жара энергетические меридианы, но остановиться не мог.

Ему хотелось гореть, реветь пламенем, сражаться, рвать, побеждать, уничтожать!

А ещё он почувствовал огоньки всех одаренных на несколько километров вокруг.

И ближайшие из них находились на выходе из приемной. Семь аппетитных источников — отряд одаренных гвардейцев.

Неистовая часть Михайлова жаждала сражения, но вбитая в голову цель оказалась сильнее. И он, сжав Свечу обугленной до костей рукой, доковылял до тлеющего камина и рухнул в него головой вперёд.

Огнь пожирал его не только изнутри, но и снаружи, но боль куда-то ушла. А вместе с болью ушло и помутнение.

Михайлов вспомнил, кто он такой, и чего хотел.

Вспомнил императрицу и свое дикое желание стать героем Империи.

Вспомнил подготовленный ритуальный круг, расположенный в подвалах императорского дворца.

Он мог оказаться в любой точке мира, где тлел хотя бы один уголек — хоть у себя в поместье, в ненавистном Храме или даже в покоях императрицы.

Но Михайлов, следуя шёпоту огня, выбрал тлеющий в подвале огневик, который он специально оставил у изголовья ритуальной фигуры.

Тело уже рассыпалось на угли, но стоило ему оказаться в середине неровного круга, как живительный огонь пробежал по венам, и целительное пламя заживило раны.