Причём, насколько я видел, этот вал огня вырывался из распахнутой пасти Виша, а сам фамильяр предстал в образе огромного дракона.

— Не-е-ет! — завыл песьеголовый. — Пощады!

— Р-р-р-р-а-а-а-а!

Пламя прошлось по Пуповине очищающей метлой, и я с нескрываемым наслаждением следил за тем, как сначала сгорает шерсть песьеголового, набухают и лопаются волдыри ожогов, взрываются его налитые кровью глаза…

Это было мерзко, но… приятно.

Этот жрец Крови заставил меня пройти все круги ада, и я, как бы плохо это ни было, с мрачным удовольствием смотрел, как он заживо сгорает.

— Прости, Макс, — голос Виша ударил по ушам. — Раньше было нельзя. В форме кровавого тумана он был неуязвим.

— Ненавижу тебя, — прохрипел я, истово желая лишь одного — снова почувствовать своё тело. — Ты в очередной раз используешь меня, как наживку!

— Не мы такие, Макс, — несколько нервно хохотнул дракончик. — Жизнь такая! Зато сейчас мы знаем, каким образом островитяне вытягивают из Гольфстрима тепло. Жаль, не узнал, как зовут этого лорда!

— Виш, — я не моргал до того момента, пока обугленное мясо песьеголового не сменилось чёрным как сажа, скелетом, который распылался белёсым пеплом. — Я хочу домой.

— Один момент, Макс, — фамильяр обрёл свой привычный размер и протянул мне… золотую монету! — Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

От царившей здесь кровавой взвеси не осталось и следа. Единственное, что напоминало об истинной сути этого места, был неисчезающий привкус крови.

— Я выжег запасы ихора, или, как говорят песьеголовые, крови богов. Но это мало. Несколько месяцев или лет, и псы восполнят запасы крови, и Пуповина вновь свяжет наши миры.

— Виш… — я едва слышал свой шёпот. — Кажется, я не в том состоянии, чтобы кому-то помочь.

— Просто выпусти на свободу Золотой огонь, а всё остальное я сделаю сам. Только будь осторожен, Макс! Как бы тебе ни захотелось втянуть это пламя в себя, не делай этого. Вернуться ты сможешь только в том виде, в каком ты находишься сейчас.

— Так себе вид, — выдавил я из себя, — давай сюда монету!

— Мой братишка! — Виш довольно улыбнулся, демонстрируя бритвенно-острые зубы. — Давай, Макс, чуть-чуть осталось!

— Чтоб я ещё раз вписался в такую жесть… — прошептал я, — да ни в жизнь!

— Ну-ну, — усмехнулся Виш. — Дай огня, Макс!

И я дал.

Золото, попав в меня, потекло, словно вода, и я, неимоверным усилием воли проигнорировав этот нектар чистой силы, обратил его в пламя.

— Жги, Виш!

— Жгу! — проревел фамильяр, и действительно, золотой огонь затопил всё вокруг.

Послышался далёкий не то скрип, не то скрежет, не то волчий вой, и я ощутил, как трещит по швам то, что песьеголовый назвал Пуповиной.