И тут к нам в смотровую, цокая лапами по линолеуму, вошла Айра, а я только сейчас вспомнила, что забыла закрыть дверь в бокс. Малышка подошла к Роме, понюхала его ботинки, тявкнула тоненько и села рядом, задрав голову. Рома посмотрел на неё, потом на меня.

— На передержке? — спросил он.

Я вздохнула и тихонько пожаловалась:

— Нет. Хозяйка пришла усыплять. Сказала, агрессивная и ещё, что у неё аллергия на эту малышку. Ничего, конечно, у неё нет, просто игрушка надоела, а потом бросила поводок и ушла. Ну, а мне теперь её некуда девать.

Рома нахмурился, и я даже заметила, как плотно он стиснул зубы.

— Как можно бросить собаку? — спросил он негромко, но с такой злостью, что я вздрогнула.

Я опустила взгляд и погладила Айру по голове.

— Никто не берёт, — сказала я так же тихо. — Я уже всех знакомых обзвонила.

Рома посмотрел на щенка, потом на меня, потом снова на щенка. Злость прошла, а в его взгляде появилась решимость.

— Я могу помочь, — произнёс он уверенно. — Могу взять её к себе. Временно, пока хозяин не найдётся.

Я раскрыла рот, но слов, чтобы что-то ответить, просто не нашла.

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Роман

Сам от себя не ожидал. Щенок в доме — это куча проблем. В лучшем случае он приучен к туалету на улице и знает пару базовых команд, но, как бы там ни было, ему нужно много нагрузки, чтобы не вредил в доме, а ведь и мою работу никто не отменял.

— Уверен? — робко переспросила Маша.

Я посмотрел в её прекрасные глаза, тёмно-карие, почти чёрные, с длинными ресницами. В них читалась надежда и недоверие одновременно. Сердце ёкнуло, и я кивнул, а сам подумал о том, что это будет лишний повод её увидеть.

— Только если ты будешь помогать с пристройством! — сказал я серьёзно. Мне хотелось убедиться, что увижу её после того, как заберу собак из клиники.

— Конечно! — воскликнула Маша, и её лицо озарилось улыбкой. — Я уже обзвонила всех, кого могла. Дома подам объявление на сайтах. Мы обязательно найдём для неё хозяина!

Я смотрел, как она оживилась, как жестикулировала, рассказывая, куда ещё планирует позвонить утром. Она была такой живой, такой настоящей, что я просто не мог отвести взгляда.

За приятными беседами мы не заметили, как наступил рассвет. За окнами клиники начало сереть, потом розоветь, а потом солнечный луч упал прямо на стол, где лежал Купон. Я сидел на стуле, Маша напротив меня, между нами на полу возилась Айра, грызя шнурок на моём кроссовке. Мы говорили с Машей обо всём и ни о чём: о фильмах, о музыке, о том, как я стал военным, а она — ветеринаром. Я рассказывал про Костяна и про то, как Купон попал ко мне. Она слушала, и на её глазах блестели слёзы, и я не мог на неё наглядеться, не мог отвести от неё взгляда. Просто залип, как заворожённый.