— Ты мне тоже нравишься, — выдохнула я. — Очень. И я согласна пойти на ужин.
Он не дал мне договорить. Прижал меня к стене снова и поцеловал. Горячо и страстно, совсем не так, как в первый раз. Я обхватила его за шею, прильнула к нему всем телом, забыв про всё на свете: про комплексы, про лишний вес, про то, как я выгляжу. Был только он. Только его губы, его руки на моей талии, и его дыхание.
Когда поцелуй разорвался, я стояла, прислонившись спиной к стене, и смотрела на него затуманенным взглядом.
— Мне нужно идти, — прошептала я и, развернувшись, дрожащими руками открыла дверь своей квартиры и шагнула внутрь. Я не успела её закрыть, потому что Рома придержал её и зашёл следом. Подхватил меня на руки, настолько легко, будто я ничего не весила, и понёс в комнату, продолжая целовать.
Эпилог
Эпилог
Спустя три года
Не знаю, чьей безумной идеей было повязать собак при маленьком ребёнке в доме, но они рискнули. И сейчас их двухгодовалый сын с рыжей копной кудряшек сидел на полу посреди гостиной, а вокруг него суетились три крошечных щенка — двое палевых, один почти чёрный. Купон лежал в углу, наблюдая за потомством с царственным спокойствием. Айра носилась по комнате, и то и дело подбегала облизывать сына, который звонко смеялся и хватал малышей за мягкие уши.
Маша и Рома выглядывали из дверей ветеринарной клиники, которая теперь занимала большую часть первого этажа их нового большого дома. Они смотрели через широкое окно на своё маленькое счастье. Маша прислонилась плечом к дверному косяку, а Рома обнял её сзади и положил подбородок ей на макушку.
— Смотри, — сказал он тихо. — Он вылитый ты.
— Рыжий — это да, — усмехнулась Маша. — А вот характер — твой. Упрямый, как танк.
Сын поднял голову, увидел родителей в дверях, радостно замахал руками и попытался встать, но щенки тут же повалили его обратно, заставляя звонко и заливисто расхохотаться.
— РоМашка, — произнесла Маша почти шёпотом. — Так нас друзья называют.
— Пусть называют, — ответил Рома, поцеловав её в висок. — Я не против.
Они смотрели на эту картину и молчали. Внутри каждого жила тихая благодарность. Маша вспоминала ту ночь, когда она хотела спрятаться от него, закрыться в своей раковине, чтобы не быть посмешищем, а он просто взял и не отпустил.
Рома вспоминал чёрный дым, горящую лестницу и свой бег с обмякшим Купоном на руках. Тогда он бежал спасать друга, а спас — всю свою жизнь.
Не было бы счастья, да несчастье, как говорится, помогло.
Маша повернулась к Роме, привстала на носки и поцеловала его в уголок губ. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал уже по-настоящему — так же, как тогда на лестничной клетке, когда мир перевернулся для них обоих.