Торопясь не успеть сделать хоть что-то, пока всё не закончилось, не стал делать никаких стандартных действий. Не стал её целовать, не стал снимать трусики, а просто отодвинул их в сторону.

Дальше всё оказалось просто. И очень приятно. Теперь я прекрасно понимал тех извращенцев, что влюблялись и женились на куклах.

Могу только заметить, что пропущенные шаги полностью миновать не получилось. Трусики потом я снял, да и нацеловался с девушкой тоже. Оля облизывала мои губы, иногда посасывала язык.

Её поцелуй пах мятой, и на вкус слегка горчил.

Итак, я всё ещё в игре. Только что успешно завершил один из боковых квестов в стиле японской новеллы. Девушка ушла, стандартно заявив, что я самый прекрасный любовник, какой был в её жизни.

Теперь, сняв напряжение, я смог соображать гораздо спокойнее. Были некоторые моменты, которые меня смущали. После часового секс-марафона, терзали сомнения, что это игра. Этим выводам способствовало не только то, что девушка была слишком реальной. Были и другие доводы и варианты.

Первый возможный вариант, что я — попаданец. Вокруг меня какой-то параллельный мир. Тогда я только что лишился девственности. Или, это сделал тот парень, в теле которого я нахожусь? Впрочем, это как раз не так и важно.

Допустим, что моё сознание действительно попало в тело этого парня. Но для этого по классике мне нужно было умереть дома, а я точно был жив. Я зашёл в игру, она оказалась в точности такой, какой мне её описал отец. Ну, пусть в деталях и было отличие, но не существенное.

Главный аргумент за игру — мой мозг совершенно не переносит крови, а во время эпопеи в особняке я пролил её море. Да я буквально купался в крови, и ни разу мне не стало плохо. Нарисованные ужасы меня никогда не трогали, так что, тут неожиданностей не произошло.

Ещё один важный момент: я же умер в конце прошлой миссии. Меня расстреляли, а потом я ещё и взорвал сам себя. И вот я жив, на мне ни одного шрама, игра отправила меня на респ, где я и возродился. По словам ушедшей Оли, мою тушку обнаружили за несколько километров от места смерти. Оттуда и привезли в ближайшую больницу, а потом перевели в эту, по приказу барона Светличного.

В общем, куча убойных аргументов, что это всё же игра. Но и за противоположный вариант были неслабые доводы.

Главное, я не помню, чтобы в играх был запах или вкус, даже в полном погружении. А тут он присутствует. Я могу принять, что запах больницы возник в моём мозгу, потому что я помню, как она пахнет, но вот запах духов ушедшей медсестрички, вкус её поцелуя — уже не мой вариант. За свою жизнь я только духи мамы регулярно имел возможность ощущать, но там точно был другой запах.