Мы достали из нарт ящик, мешок с мясом, канистру и привели трех собак, убрав с каждой упряжки по одной. Собаки тянулись к рукам, явно не понимая, что их ждёт новая команда. Тупун недовольно фыркнул, но спорить не стал.

— Вот твой шанс, — сказал я. — Дальше решай сам. И советую тебе возвращаться по нашим следам, сэкономишь силы. На каждом дневном переходе будет стоять готовое иглу, и до нашей базы ближе. Кроме того, у подножья ледника, а потом на каждом градусе широты у нас стоят готовые продовольственные склады, там полно продовольствия. Мы будем экономить припасы и по мере возможности постараемся заложить для вас небольшие склады и на плато, но тут как получиться, от погоды зависит. Если пойдем быстро, то вероятнее всего помочь в этом вам сможем. Для Адамса оставь тоже послание: «русские предлагают помощь», пусть тоже идет по проложенному нами маршруту. Если мы благополучно дойдём до своего зимовья, сразу снарядим за вами спасательную партию с собаками и провиантом. Вы главное доберитесь до нас, а там уже наша «Вега» доставит вас к вашим людям.

Нансен поблагодарил коротко, без лишних слов. Они с людьми тут же принялись чинить нарты, привязывать груз и запрягать собак. Вид у них был усталый, измотанный, и… виноватый. Они нуждались в помощи, но принимать её от конкурента, который оказался подготовлен лучше не хотели. Тем более они понимали, что сейчас я фактически сокращаю шансы на выживание своей команды, чтобы спасти их.

Мы сидели вместе почти час. Собаки, улёгшись рядом, больше не тявкали — словно тоже признали чужаков за своих. Когда норвежцы немного отошли от усталости, мы уже не чужими людьми смотрели друг другу в глаза, а как будто старыми товарищами, встретившимися в самой глухой пустыне мира.

Мы проводили их взглядами, пока они уходили по нашему следу в сторону полюса. На белом плато их фигуры быстро стали точками и растворились в мареве.

— Сгинут, — тихо сказал Арсений. — Керосина у них с нашей канистрой на две недели, а дорога займёт куда как больше времени.

— Может и так, — ответил я. — Но теперь это их выбор. Мы сделали, что могли.

Мы снова запрягли собак и двинулись дальше к перевалу. Сзади оставались снежные гурии и два разных флага, русский и норвежский, отметившие место встречи наших экспедиций, а впереди — длинная дорога домой и новые заботы, которых у нас неожиданно прибавилось.

На ночном привале я, свалив на спутников все дела сел за расчёты. По всему выходило, что рационы как наши, так и собак придётся сокращать, а воды греть меньше. Теперь примусы можно разжигать только один раз в день, то есть мы остаёмся без горячего завтрака. И при всём при этом, нам надо наращиваться темп, ускорятся, а значит проходить мимо уже готовых лагерей, и строить новые. Теперь только от нашей скорости зависит судьба всех трех экспедиций. Если мы сумеем идти быстрее при меньшем потреблении калорий, то на середине пути и возле спуска на ледник у нас появятся излишки как керосина, так и провианта, и можно будет выполнить свое обещание, оставив их Нансену и Адамсу.