— Готовь команду, Егор, — сказал я наконец. — Через трое суток максимум мы должны быть в море! Мы уйдём ночью. Без фанфар, без провожающих, без статей в газетах. Когда Адамс будет раздувать в прессе свои победные речи, нас уже будет носить по Атлантике.

Егор довольно оскалился:

— Вот это по-нашему. Тихо, по-волчьи.

Ночь перед выходом выдалась туманная, как будто сама природа решила укрыть наши планы от лишних глаз. Лондонский порт, обычно полный грохота, стихал к полуночи: только редкие крики грузчиков и звон цепей отзывались эхом в сыром воздухе. Огромные силуэты пароходов и складов растворялись в белесой дымке, и в этом молочном мраке «Вега» выглядела всего лишь ещё одним китобоем, готовящимся к обычному рейсу. У нас всё получилось, загрузится вышло без шумихи в прессе.

Сейчас мы тоже тщательно избегали шума. Ещё днём все закупки были завершены, бочки с водой и уголь аккуратно уложены в трюме, недостающее продовольствие принесли на закате. Корнеев умолял меня отложить выход на сутки, мол, лимонный сок не успели доставить в полном объёме, но я был непреклонен: каждая лишняя минута в Лондоне играла на руку англичанам. Нам ещё «Фрам» догонять, так пусть хотя бы у нас не будет проблем со вторым конкурентом.

Команда знала: всё должно пройти бесшумно. Ни песен, ни разговоров вполголоса — только короткие команды, да скрип талей. Матросы работали, словно призраки, привычно и ловко. Даже собаки, казалось, чуяли момент — в отличие от прежнего воя, теперь они сидели молча, только тихое рычание иногда доносилось из загона.

Я спустился в машину: пар уже был поднят. Кочегары, чёрные от угольной пыли, приветствовали меня кивком. Серёгин лично проверял давление и маслёнки. Всё было готово к выходу.

Наверху Арсений стоял у трапа, вглядываясь в туман.

— Вон там, — тихо сказал он, — я видел парочку газетчиков. С утра шастали вокруг, да и вечером маячили. Думаешь, за нами следят?

— За князем они следят, — усмехнулся я. — Док с «Полярной звездой» совсем рядом с угольным складом. А мы для них — никто. И так пусть остаётся.

К двум часам ночи кранцы убрали, канаты отвязали. «Вега» дрогнула, заскрипела, и медленно начала отходить от пирса. Никто не кричал «счастливого пути», не было оркестра и толпы провожающих. Только мы, ночь и лёгкий рокот машины.

Я стоял на баке, вглядываясь в белёсый мрак Темзы. Огни доков меркли, впереди проступали тени других судов. Лоцман, нанятый накануне, тихо отдавал команды рулевому, и мы осторожно продвигались вниз по течению.

К рассвету мы миновали устье реки. Туман редел, и впереди распахнулось серое утро над Северным морем. «Вега» уверенно резала волну, а позади оставался Лондон — город пара и дыма, газетных сенсаций и дворцовых интриг.