Девушки принялись обхаживать меня и Дениса, рассказывая, как им понравился дом. Вообще, как большинство мужиков, я довольно плохо понимаю намеки, но в этот раз сообразил, куда они клонят. Дом огромный, крепкий, штук семь комнат, зал с работающей кирпичной печью (во времена суперзимы представляет особую ценность), туалет в доме (и даже ещё работал, только слив «вручную»). Все обжитое, уютное. Новое место, новые ощущения. Ну что, пойду проверять как там колодец.

— Свяжусь с базой, скажу, что остаемся на ночлег.

— А как же бандиты? — выразили сомнения в собственной инициативе девицы.

— После сегодняшнего они ещё долго чихать будут. Какое-то время можно спать спокойно.

Трактор загнали во внутренний двор и укрыли здоровенным куском белой парашютной ткани (это из гаража прапорщика Барбариса). Банки с солениями из погреба пришлось тащить обратно в дом. На улицу просил не выходить, ибо придет серенький волчок и откусит весь бочок. Или медведь.

Дошёл до полузанесенного колодца, откинул шиферную дверцу, закрывающую створ. Внизу темно. Посветил фонариком. Отблески воды. Здорово — не замерзло. Лязгая обледенелой цепью, спустил ведро. Набрал, затарахтел, поднял. А переливать куда? Напряг этим вопросом Дениса, чтобы раздобыл пару пластиковых ведер. Он носил, я поднимал. Натаскали вдоволь. Все же автономность систем жизнеобеспечения в сельской местности, это круто. При этом хозяйство имело и обычный водопровод, газовый котёл, водонагреватель, плиту, умывальники, вполне приличный туалет с унитазом. Само собой — это не работало (кроме унитаза, тот куда-то «смывал»).

В доме хорошо. Тепло. Греет с легким гудением печь. Разожгли керосиновую лампу, Денис поставил на планшете заранее скаченный фильм «Финч» с Томом Хэнксом, где показывали постапокалипсис, радиацию, пылевые бури. В общем, романтика.

Время десять.

Усталость накопилась за последние дни. Глаза слипались, движения стали ленивыми. Нашел в себе силы, щелкнул фонариком, вышел в туалет. Прохладно, но терпимо. В углу в потёртой кастрюле невероятных габаритов поблескивала вода. Сбоку эмалированная кружечка. На стене над умывальником старое широкое зеркало.

Повинуясь внезапному порыву, скинул одежду, тут же вздрогнул от подступившего к коже холода. Посмотрел в зеркало в полутьме туалета.

На меня смотрел всклокоченный, давно не бритый молодой парень, неприятно худой, жалкий, с какими-то потертостями, опрелостями, мелкими ранами, синяками разной степени зрелости, россыпью прыщей на груди. Покрутился. Мда, не Аполлон. Образ жизни веду не очень здоровый, ещё и не высыпаюсь. Вздохнул, накинул термобельё, принялся за свои туалетные дела.