Заманчиво, конечно, только эта часть находилась в глухом лесу, вокруг болота, в сорока четырех километрах к востоку от города. А мы на западных окраинах, с другой его стороны, что ситуацию только усложняет.
Есть такое понятие — «горизонт событий». Если отбросить лирику, то это такой горизонт, что тебе совершенно фиолетово, что за ним. События там не оказывают влияние на твою жизнь. Хоть голые бабы хороводы скачут, хоть псёглавцы коммунизм строят. Один хрен. По ощущениям эти пять десятков кэмэ — за пределами нашего доступа. Как жизнь в Кореях, северной и южной. Замерзли они все, схлестнулись ли в предсмертной битве, или наоборот, помирились, как только загнулся последний американский солдат. Всё равномерно фиолетово и не оказывает влияния на нашу реальность.
Но! «Горизонт событий» понятие условное (в отличие от астрономии, там это нечто точное). Трактор сильно меняет ситуацию. Тем более можно и нужно найти другой драндулет, посерьезнее. Этим мы с бравыми парнями и займемся. К сожалению, прижатый к стенке, Петухов сознался что тэ-шестнадцать, МТЗ-восемьдесят, ЮМЗ, вот это его предел. В более тяжелой технике он понимает не больше, чем Ленин в интегральных схемах. Зато мастерски умеет пить самогон. Отличный блять навык.
Глава 12 Трактор
Великие вопросы времени решаются
не речами и резолюциями большинства,
a железом и кровью!
О. Бисмарк
День двадцать первый, двадцать седьмое августа. Жутко холодно (у Станции нет термометра, ориентировались на ощущения морды лица на открытом воздухе). Небо чистое.
Весь следующий день толком не работали. В сущности, у меня теперь нет выходных, нет праздников и прочих отсыпных. В итоге я его сам себе устроил.
Первыми рейсами отвезли дам (сопровождал Кабыр), потом всех подряд, уголь, полезное барахло, личные вещи, вторую и третью партию людей (сопровождал Денис). С последней, шестой партией поехал я сам. Альпиниста забрали, он всю дорогу спал в обнимку с мешком сахара от бабы Фроси.
— Конечно! — улыбнулся Иваныч, твердо выговаривая букву «ч» в своих словах, любовно глядя на тарахтящий трактор. — Знаю такую машину, я такого же коня по молодости в речке утопил. Потом доставал. Ничего сложного. Надежный как швейцарский топор.
— Может быть — нож?
— Топор.
Мой кварц показывал — пятнадцать сорок. На станции остался хороший запас продуктов, инструментов, у них действующая инфраструктура, замороженное мясо (меньшая туша, они остались его разделывать, Яков руководил), рация. Нет конфликтов, ясны роли и задачи. Я за них спокоен. А вот за Цех нет. Пару дней пребывания на отшибе меня успокоили, теперь вернулся и сразу навалилось напряжение. Страх. Беспокойство.