Петухов без команды заглушил, вылез, достал тряпочку и стал придирчиво вытирать своего коня. Ха. Ручаюсь, что раньше он к технике так ревностно не относился (иначе трактор не выглядел бы как одноглазый кибер-зомби со свалки).

Время девять. Озадачил Дениса выйти на связь с базой. У него был позывной «Советник», который он придумал сам (а так его всё больше Сёгуном называли, из-за крепкой приверженности к катане). Хотелось спать. Тем не менее, отпер кабинет напротив входа в наш подвал, отыскал тетрадь с широкими полями, с третьей попытки действующую ручку (письменные принадлежности плохо переносили мороз). Разжёг керосиновую лампу, вызвал Джорджа Мартина, вместе с ним написал список обитателей лагеря, обсудил положение дел, назначил его администратором Станции (он промолчал, но приосанился и в глазах появился блеск), пообещал огласить это своё решение. Стал вызывать по одному вновь прибывших.

Короткий разговор, фамилия, имя, отчество, дата рождения — возраст, профессия, полезные навыки, настроение, состояние здоровья, спрашивал какие есть проблемы и пожелания. Записывал в тетрадку.

Всё это слегка напоминало допрос, но имело практическую цель. Подвал слишком тесен для толпы народа. За разговорами и записями капризной ручки я попытался прикинуть, сколько оптимально должно базироваться на Станции. Пятой допрошенной была Мария из стажёров. Дал ей ручку, попросил под диктовку написать кусок стихотворения «белеет парус одинокий». Проверил. Почерк ровный, читаемый, много лучше и разборчивей чем мой. Назначил её писарем.

Допросы пошли веселее, я, словно опытный НКВД-шник расхаживал по кабинету, пялился в окно (там показывали мутно-тёмный (всё же ночь) снег, задавал вопросы, приглядывал, чтобы Мария успевала записывать. К половине двенадцатого опросил всех (долго не могли вычислить, кого потеряли, получалось тридцать семь, забыли Дядю Аркадия), отпустил своего писаря.

Сел в кресло. Если бы курил, то сейчас самое время.

Показался Денис.

— Антон Александрович, я вам пожрать принёс.

— Заботушка моя Денис свет Михайлович! Совсем о еде забыл.

— Позвать Кабыра Великого Охотника Ястребиное Ухо на совет племён?

— Скорей уж Кабыра Зоркий Глаз в Прицеле Мосинки. Ты заметил, что он опять спас наши жопы от развальцовки медвежьими лапами?

— Наш друг смел и отважен. В лабиринтах серых пятиэтажек.

Смёл кашу за минуту, с сожалением поскрёб по миске. Без хлеба не наелся. Из-за морозов постоянно хотелось жрать.

На поздний совет собрались ещё и Дядя Аркадий, Мартин, благо кресел хватило на всех (они были пластиковыми, деревянные время от времени оказывались сожженными, несмотря на просьбу употреблять уголь).