Мой подопечный бегал плохо. А выглядел ещё хуже. Стоптанные туфли, какая-то нелепая куртка, пропитанная нефтепродуктами. В переулке накинул на него трофейную одежду и потянул налево, в сторону Монтажников.

Несмотря на ситуацию, я не утерял способность трезво мыслить. Пять утра — воровское время. Думаю, все спят. Но мы оставляем следы и за пленником погонятся. Внутри района натоптано сильно, но оставлять следы в сторону Завода (пусть их и продолжает заносить) в мои планы не входило. Нет. Двигаем в направлении Одеона, оттуда или к ЖК Парковый или ещё куда.

Пробиваю дорогу, пленник за мной. Берегу дыхание, поглядываю через плечо. Выскакиваем на простор улицы, озираюсь как зверь. Никого. Светает. Бежим в сторону Одеона, огибаем, сбавляем темп, проходим мимо какого-то забора, бредём, бредём. Пролазим в огромную дыру. Перед нами какая-то четырехэтажная «сталинка». Вроде далеко ушли. Снег уверенно метёт.

Входим в подъезд (большинство подъездных дверей в городе занесены, но по неизвестной мне причине снег ложился неравномерно, иногда земля было вполне себе голой, наверное, зависело от «розы ветров»), постепенно поднимаемся по этажам. Выбираю квартиры на третьем, которая должна смотреть в сторону Старого района и потенциального преследования. Массивная деревянная дверь. Мельком смотрю на подопечного. Вроде живой и плохого не замышляет. Достаю монтировку. Дверь подается неохотно, уже подумываю выбрать другую. Замерзшее дерево возмущенно трещит. Подается. Фух. Заходим.

Огромные окна сталинки, просторной, трехкомнатной, с шикарной (для девяностых) обстановкой. Окна утеплены какими-то подушками, одеялами, пятнистыми матрасами. Бегло осмотрел обстановку, констатировал что жильцы квартиры отсутствуют, либо мертвы, но трупов в квартире нет. Забаррикадировал дверь, повалив и сдвинув позолоченный шкаф. Пошарил на кухне. Есть какая-то крупа, соль и сахар. Никаких консервов, холодильник пуст. Есть несколько упаковок восточного развесного чая, просроченная упаковка сухого молока, молотый кофе. По привычке кинул их в рюкзак.

— Как вы себя чувствуете, болезный?

— Я Марк Сергеевич.

— И тем не менее?

— Кушать хочется.

— Сварим вам кашки. Полезно, да и нет ничего другого.

— Газ же выключен.

— Ну, есть пара секретов выживания в условиях ледникового периода.

Мне кажется, что с этими испытаниями я стал физически сильнее.

Квартира имела камин. Натуральный, пафосный, украшенный глянцевыми плиточками в цветочек (мещанство), подключенный к дымоходу, действующий. Обнаружить его было легко — в последние дни им кто-то пользовался, топил, не оставляя черных следов на потолке. Значит, дымоход работает, если стужа продолжается, есть шанс что дым не увидят. Вероятно, хозяева сидели тут, грелись, потом свинтили в более удачное место для спасения своей задницы, выгребли холодильник, почти все запасы и самое ценное.