Иду. Большое пространство, никаких следов. Ориентируюсь на запад (навигатор почти сел). Ругаю себя за самонадеянность.

Пересекаю (переступаю) какой-то забор. Большое, наполовину занесенное заведение, на вид как школа. Ну, школы и прочие институты не грабят, там попросту нечего взять. Кому нужны парты, стопки каракулей на тему страдания Наташи Ростовой перед прыжком под поезд, учебники? Мне стоит прямо сейчас решить — идти ли дальше в ночь или укрыться в храме учёбы и науки.

Изрядный снегопад с ветром, вместе с недосыпом, усталостью от марш-броска, ноющими ногами и чувством голода заставляют выбрать ночёвку.

Здоровенные безликие здания, не знаю какой выбрать. Стоп. Самое большое здание похоже на букву «П». На нижнем этаже одно из окон слабо светит.

Отбросив соображения про ловушку, бреду к нему, осторожно стучу окаменевшими пальцами в стекло.

Сюр какой-то. В недрах коридора показывается фигура с небольшим фонариком. Впрочем, за спиной у фигуры какое-то оружие. Показываю пустые руки, опуская топор.

Человек внутри отпирает окно.

— Здравствуйте? — вопросительно говорит человек, поблескивая очками.

— Здравствуйте, меня Антон зовут. Не пустите на ночлег?

— А то так есть хочется, аж переночевать негде? Ну, хорошим людям всегда рад. Заходите, отряхивайте ноги, у меня тут чисто, запирайте окно. — Ответил он и многозначительно поправил оружие за спиной. Нечто пугающе большое.

* * *

Это была ветеринарная лаборатория — рассказал мой новый друг Николай. Не клиника, не больница, не медпункт. Живых животных, кроме проверяющих, тут не бывало. Сам он ни много ни мало — замдиректора и почти единственный человек в здании.

Оружие за спиной — пулемёт. Ну, то есть, он сказал, что это охотничий карабин на базе позднего «Дегтярёва», с нижней компоновкой диска, с которого он спилил ограничитель стрельбы очередями и восстановил емкость диска.

Короче — замдиректора с ручным пулемётом.

А ещё в подвале у него была печь для сжигания биологических образцов, дорогая и красивая. Нынче — топилась мебелью.

Кроме него в подвале были два ребенка — девочка Милана лет восьми и пацан Исмаил около четырех. Брат с сестрой. Николая они называли «дядей».

Поднялся повыше («Дядя Коля» меня сопроводил, отчасти потому, что не мог доверять), связался по рации с Заводом. Там было тихо, все ждали меня. Доложил, что остался на ночёвку у хороших людей, приду завтра. Все подробности тоже, при встрече.

Поскольку Николай был ко мне добр, я не стал докучать вопросами. Впрочем, некоторые вещи он рассказал сам.

Карабин (как же, называем вещи своими именами — пулемёт!) его личный, как ещё три охотничьих ружья, травматический пистолет, коллекция ножей и охотничьих принадлежностей. Он был одинок, без жены-детей. Когда всё это началось, пришёл на работу, чтобы «пережидать тут». У ворот обнаружил детей, брата с сестрой. Их родители торговали на рынке, были застрелены гопниками на глазах детей. В слезах и горе прибежали по первому снегу в лабораторию в поисках некой тёти Фариды. Николай их приютил. Теперь — они втроём укрыты от всего мира снегами.