— Вот уж не думал, что ты такой впечатлительный, — осуждающе покачал головой Максим Альбертович.

— Сам в шоке. — И я попятился к входной двери.

— Куда собрался? — насторожился куратор.

— В медицинский кабинет. Под капельницей полежу пока…

— Сядь! — потребовал нахмуривший седые брови крепыш. — На тебе работа в свертке, оперативно-розыскными мероприятиями и задержанием горожан группа силовой поддержки займется.

— Максим Альбертович, — произнес тут Шептало, — полагаю, будет нелишним установить наблюдение за особняком.

— Действуйте, но исключительно с использованием технических средств.

— Разумеется. Заодно и на наличие аномалий проверим.

— Погодите, — окликнул я их. — Думаете, горожане станут вас там дожидаться? После убийства одного из них в свертке?

— А с чего бы им неладное заподозрить? — удивился Баринов. — Ты документы стрелка не брал? Не брал. Автограф свой на трупе оставлял? Не оставлял. О тебе горожанам ничего не известно, на их месте логичней заподозрить в убийстве слетевших с катушек колдунов.

— Так-то оно так, — поморщился я. — Но вы забываете о Прокофьеве. Если он связан с горожанами…

— Сомневаюсь. — И Максим Альбертович выразительно посмотрел на Шептало. — Более вероятной мне представляется его связь через Романа Дьячкова с колдунами…

— Возможно, — осторожно кивнул куратор. — Эту версию стоит проработать.

— Может, пойду уже? — вздохнул я и вновь закашлялся. — Дышать невозможно.

— Только территорию института не покидай, — предупредил Баринов.

— Хорошо. — Я вышел в приемную и, прочистив легкие от табачного дыма, отправился в энергетический отдел. Приоткрыв дверь, заглянул в кабинет Алены и беззвучно выдохнул матерное ругательство. И здесь аншлаг. Хлещут кофе, спорят, стучат клавишами ноутбуков. Не поговорить.

Не зная, чем заняться дальше, я уселся на подоконник и выглянул во двор.

Машин-то, машин!

И народ все больше незнакомый на улице курит. Серьезный такой народ; сразу видно, что не кабинетные аналитики. Не иначе, группа силовой поддержки время коротает.

Я вернулся в приемную и, не обращая внимания на подчиненного Баринова, развалился на диване.

Кто б знал, как меня все это задрало! А ведь как неплохо отпуск начинался!

Лето, море, пиво…

А теперь как незабвенный барон Мюнхаузен между львом и крокодилом мечусь. И тут сожрут, и там одни рожки да ножки останутся. Зато выбор есть. Выбор, ага…

Когда в кармане зажужжал телефон, я глянул на экран и, не ответив на вызов, заглянул в кабинет.

— Владимир Николаевич?

— А, ты здесь? — оживился Шептало. — Дуй во двор, тебя в транспортный цех закинут.