пожить ещё.Не заново даже.Просто ещё немного.Лада закрыла глаза.Сначала исчез голос Гены.Потом метель.Потом боль.Потом холод.Осталась только темнота.Густая, мягкая, почти тёплая.И в этой темноте почему-то пахло не пылью склада, не картоном и не заморозкой.Пахло дымом.Морозом.Мехом.Солью.И чем-то терпким, мужским, незнакомым.Лада подумала, что мозг, видимо, всё-таки решил устроить ей напоследок красивую галлюцинацию.Что ж.Спасибо и на этом.Она провалилась глубже.А потом услышала дыхание.Не своё.Ровное.Тяжёлое.Совсем рядом.Лада не открывала глаз.Некоторое время она просто лежала и пыталась понять, почему у смерти такая подозрительно хорошая вентиляция.Потом поняла, что ей тепло.Не просто тепло.Жарко.На ней было что-то тяжёлое — одеяло? мех? — мягкое, плотное, пахнущее дымом и холодным воздухом. Под щекой не плитка склада, а ткань. Грубоватая, но чистая. Где-то потрескивал огонь. За стеной выл ветер, но не городской, не тот, который гоняет пакеты по парковке. Этот ветер был широким, диким, морским. Он бил в стены с такой силой, будто снаружи не улица, а край света.Лада медленно открыла глаза.Первое, что она увидела, было пламя.Огромный камин занимал почти всю дальнюю стену. В нём горели толстые поленья, и огонь был настоящий — живой, золотой, с синими языками у основания, с красными углями, с треском смолы. Над камином висело что-то тёмное, возможно, щит или герб, но в полумраке она не разобрала.Потолок был высоко.Слишком высоко для больничной палаты.Стены — каменные.У кровати — резные деревянные столбики.Одеяло — тяжёлое, меховое.Лада моргнула.Потом ещё раз.— Так, — прошептала она.Голос прозвучал странно.Мягче.Выше.Моложе.Лада замерла.Нет.Нет-нет-нет.Рядом кто-то пошевелился.Она очень медленно повернула голову.И увидела мужчину.Большого.Очень большого.Он лежал рядом, на боку, под тем же меховым одеялом, и даже во сне выглядел так, будто мог проснуться, встать и немедленно захватить небольшой порт. Широкие плечи. Обнажённая грудь, перечёркнутая старым бледным шрамом. Тёмные длинные волосы рассыпались по подушке. Лицо резкое, красивое, суровое даже в покое. Скулы. Тёмные брови. Жёсткая линия рта.Лада уставилась на него.Потом медленно посмотрела вверх, на балдахин.Потом снова на мужчину.— Господи, — прошептала она. — Неужели рай всё-таки существует?Мужчина открыл глаза.Сразу.Без сонного моргания, без растерянности, без человеческой слабости. Просто открыл — и посмотрел на неё.Глаза у него были тёмные. Почти чёрные. Совершенно не райские.— Уже утро? — спросил он