тут же положила руку на край стола.— Да, брат. Ей нужно беречься. Она такая бледная.Лада посмотрела на них.Потом на Кайрана.Потом снова на тётку.— Дом действительно никуда не денется, — сказала она. — Именно поэтому мне хотелось бы понять, куда попала я.Тишина.Кайран чуть наклонил голову.— Тогда после завтрака я покажу тебе Ардейн.— Благодарю.Леди Эйвора опустила взгляд к своей чашке.— Как пожелаете.Вот это «как пожелаете» прозвучало так, будто где-то в подвале уже начали точить ножи.Лада взяла кусочек хлеба.Хлеб был вкусный.Жизнь, как выяснялось, продолжалась.И даже начиналась заново.Только теперь в ней были каменные залы, северный лорд, две опасные родственницы, остров посреди чёрного моря и странное ощущение, что за красивым словом «дом» здесь скрывается не уют, а поле боя.Что ж.Лада прожила почти пятьдесят лет.Работала с людьми.Пережила хамов, начальников, дефицит перед праздниками, семейные скандалы у кассы, бабушкины заготовки, одиночество, усталость и рухнувший стеллаж.Если новая жизнь решила встретить её интригами за завтраком, холодным замком и мужем, который смотрит так, будто пытается понять, оружие она или бедствие, — значит, придётся соответствовать.Она откусила хлеб.Посмотрела на Сольвей, которая уже снова изображала нежную тревогу.Потом на леди Эйвору, сидевшую с прямой спиной и лицом святой женщины, привыкшей управлять грешниками.Потом на Кайрана.Он смотрел на неё с едва заметной иронией.Лада улыбнулась ему в ответ.Спокойно.Почти ласково.И подумала:«Ну что ж, милорд. Вы получили невесту. Поздравляю. Кажется, никто из нас пока не понял, насколько всем повезло».За окнами большого зала метель на мгновение расступилась.И над чёрным морем, над скалами, над заснеженными крышами замка дрогнула далёкая зелёная полоса света.Северное сияние.Тонкое, как дыхание новой жизни.

Глава 1.

Глава 1.

Глава 1Лада Вельрен рисовала море так, будто оно могло её услышать.Не то море, которое каждый день билось о чёрные скалы Ардейна, рвало канаты в гавани, ломало лодки, забирало мужчин и возвращало на берег только обломки, водоросли да рыбий запах.Нет.Она рисовала другое море.Светлое.Почти прозрачное.С серебряными волнами, гладкими парусами и берегами, где никогда не кричали чайки так жалобно, будто заранее оплакивали всех живых.В её альбомах море было добрым.В её альбомах люди улыбались.В её альбомах женщины с распущенными волосами стояли на балконах, а мужчины в тёмных плащах смотрели на них снизу так, будто мир держался не на соли, долгах, браках и родовых обязательствах, а на одном-единственном взгляде.Лада Вельрен очень любила красивые выдумки.Реальность отвечала ей взаимной неприязнью.В доме её отца, в каменном старом поместье на западном берегу материка, где вечный ветер выдувал из комнат тепло, а из людей — мягкость, выдумки считались слабостью. Там уважали счётные книги, крепкие замки, родословные, молчание за столом и женщин, которые умели не мешать мужчинам говорить о важном. Лада не умела почти ничего из этого.Счётные книги наводили на неё тоску.Замки казались ей похожими на сжатые зубы.Родословные — на длинные списки мёртвых людей, которые при жизни наверняка тоже кому-нибудь портили настроение.Молчать за столом она могла, но только потому, что мысленно уходила куда-нибудь далеко: в рисунок, в будущую сказку, в придуманный сад под двумя лунами, где никто не требовал от неё сидеть ровно, не ронять вилку и не смотреть в окно.— Девочка создана для брака, — говорила её тётка по матери, леди Эйвора, приезжая в дом Вельренов с неизменной прямой спиной, тёмными платьями и лицом женщины, которая заранее простила миру все его недостатки, но записала их в отдельную тетрадь.Лада тогда была ещё совсем юной и думала, что это комплимент.Позже поняла: нет.Это был приговор.Создана для брака означало: удобна.Тиха.Достаточно красива.Достаточно благородна.Достаточно одинока после смерти матери, чтобы никто слишком громко не спорил о её будущем.Отец спорил недолго.У отца были долги.Долги вообще обладали удивительным даром превращать родительскую нежность в расчёт.Поместье Вельренов выглядело достойно только со стороны дороги. Фасад ещё держался, флаги ещё поднимались, в парадном зале ещё висели портреты предков с таким выражением лиц, будто они лично одолжили потомкам честь и теперь ждали возврата с процентами. Но за фасадом скрипели полы, пустели кладовые, прислуга