уходила одна за другой, а в кабинет отца всё чаще приезжали люди, которые говорили тихо, улыбались плохо и уходили, оставляя после себя запах мокрой шерсти, дорогих перчаток и беды.Лада знала, что дела плохи.Даже мечтательницы слышат, когда за стеной считают серебро.Она пыталась помочь так, как умела: переплетала старые книги, расписывала открытки для соседских барышень, делала маленькие акварели с видами побережья, которые иногда покупали жёны купцов. Её работы хвалили, называли нежными, воздушными, трогательными.Отец однажды посмотрел на монеты, вырученные за три рисунка, и сказал:— Милое занятие. Жаль, бесполезное.После этого Лада перестала приносить ему деньги.Не потому что обиделась.Хотя обиделась, конечно.А потому что поняла: некоторые люди берут твоё сердце, взвешивают на ладони и говорят, что оно слишком лёгкое, чтобы закрыть долг.Когда пришло письмо с Ардейна, в доме стало тихо.Не спокойно — именно тихо.Так бывает перед бурей, когда даже собаки перестают лаять.Лада сидела в малой гостиной у окна, рисовала ветку рябины под снегом и услышала, как в кабинете отца треснула печная дверца. Потом — голос управляющего. Потом — женский голос леди Эйворы, мягкий, ровный, как тонкий нож.Она приехала без предупреждения накануне.«Проведать бедных родственников», сказала она.Лада тогда даже обрадовалась. Леди Эйвора всегда привозила подарки: тонкие перчатки, засахаренные ягоды, книги с красивыми гравюрами, маленькие флаконы духов. И говорила с Ладой ласково. Не как отец, который видел в ней то ребёнка, то проблему, то будущую сделку. Не как соседки, оценивавшие её лицо, осанку, приданое и способность родить наследника.Леди Эйвора смотрела на неё так, будто понимала.Теперь, спустя годы — или спустя одну смерть, что почти одно и то же, — Лада Воронец назвала бы такой взгляд профессиональным крючком.Но прежняя Лада Вельрен этого не знала.Она была девятнадцатилетней девушкой с альбомом на коленях, с чернилами на пальце, с сердцем, которое ещё верило, что ласка не бывает инструментом.В кабинет её позвали через час.Леди Эйвора сидела у камина. Отец стоял у окна. На столе лежало письмо с тёмной печатью.— Лада, — сказал отец.Он всегда произносил её имя сухо. Как будто это была строка в расходной книге.— Да, отец.— Тебе оказана честь.Лада посмотрела на леди Эйвору.Та улыбалась.Очень мягко.— Род Вельд согласен принять тебя в свой дом, дитя моё, — сказала она. — Милорд Кайран Вельд ищет жену.Лада не сразу поняла.Слова дошли до неё медленно, как холодная вода просачивается