устала.Очень.У неё болела спина, мёрзли руки, хотелось домой, в душ, в тёплые носки, в чай с лимоном и в тишину.Но был один недостаток, который она так и не смогла из себя вытравить.Если она видела гниль, ей хотелось ткнуть в неё пальцем.Не потому что была святой.А потому что ненавидела, когда кто-то считал остальных дураками.— Больше не больше, — сказала она. — Но если в доме крысы, продукты долго не живут.Гена промолчал.И вот тут погас свет.Не весь сразу.Сначала моргнул верхний ряд мониторов. Потом лампа над дверью издала тонкий щелчок. Потом где-то в глубине магазина глухо вздохнула вентиляция.И наступила темнота.На секунду полная.Потом включилось аварийное освещение — тусклое, красноватое, делающее стены похожими на внутренности старого корабля.— Да чтоб тебя, — сказал Гена.— Содержательно, — отозвалась Лада.— Щиток?— Пойдём.Они вышли из комнаты охраны. Магазин в аварийном свете выглядел странно. Стеллажи тянулись длинными рядами, тени лежали между ними густо, холодильники перестали гудеть, и от этой тишины стало неуютно. За окнами метель билась в стекло так, будто пыталась попасть внутрь и купить что-нибудь по скидке.Гена достал фонарь.— Я к щитовой.— Я проверю морозилки. Если питание не вернётся, у нас завтра будет не магазин, а братская могила пельменей.— Одна не ходи.— Гена, мне сорок девять, я пережила три переоценки перед Новым годом и инвентаризацию без сканера. Темнота меня уже не впечатляет.Но всё-таки взяла второй фонарь.Она пошла к складской зоне.Шаги звучали слишком громко. Резиновые подошвы шуршали по плитке. Где-то капала вода. В темноте магазин пах сильнее: сырым картоном, металлом, заморозкой, хлебом, пылью, апельсиновой кожурой из мусорного ведра у кассы.Лада миновала ряды с бытовой химией, потом с крупами, толкнула дверь на склад.Там было холодно.Слишком холодно.Она нахмурилась.Фонарь выхватил из темноты коробки, стеллажи, синюю пластиковую тележку, следы грязной воды на полу.В дальнем углу что-то стукнуло.Лада остановилась.— Гена?Тишина.Стук повторился.Может, дверь. Может, коробка. Может, нервы решили устроить концерт.Она подняла фонарь выше.— Если это ты, Артём, — сказала она громко, — очень советую умереть естественной смертью, а не от моего настроения.Никто не ответил.Она сделала несколько шагов.И увидела, что дверь морозильной камеры приоткрыта.Совсем чуть-чуть.Но достаточно.— Вот же...Она бросилась к двери, схватилась за ручку и потянула.В этот момент за спиной раздался резкий металлический звук.Лада обернулась.Стеллаж у стены