на кухню три корзины горячих лепёшек, сушёных яблок и крепкого отвара, а потом сунула Ладе в руки маленький кожаный мешочек.— Что это?— Соль.— Зачем?— На удачу. И если рану присыпать.Лада посмотрела на неё.— Хельга, вы романтик.— Я кухарка. У нас романтика практичная.Сольвей переодели в тёмное платье, удобное для дороги. Волосы убрали. На губе ещё оставался след от удара, но глаза были ясными.Эйвора попросила увидеть её.Сольвей долго молчала.Потом согласилась.Лада присутствовала.Не из любопытства.Из необходимости.Эйвора стояла у окна западной комнаты, где её держали под охраной. Без украшений. Без привычной безупречности. Седая прядь выбилась из причёски. Лицо осунулось.Когда вошла Сольвей, она сделала шаг вперёд.И остановилась.— Я не буду просить прощения словами, — сказала Эйвора.Сольвей моргнула.— Почему?— Потому что я слишком часто использовала слова как верёвки.Лада молчала.Вот это было неожиданно.Сольвей тоже молчала.Эйвора продолжила:— Я любила твою мать. И ненавидела Рагнара. И боялась, что он заберёт у меня последнее, что от неё осталось.— Меня.— Да.— Поэтому вы сделали меня слабой.Эйвора закрыла глаза.— Да.Сольвей тихо выдохнула.Одна правда.Всего одна.Но иногда именно она ломает железную клетку лучше любого топора.— Я не знаю, смогу ли простить, — сказала девушка.— Не надо сейчас.— А потом?Эйвора посмотрела на неё.— Потом решишь сама.Сольвей кивнула.И вышла.У двери остановилась.Не обернулась.— Если мы вернёмся, вы расскажете мне о маме. Всё. Без красивых мест.Эйвора закрыла рот рукой.— Да.— И о том, какой я была маленькой. Не больной. Не хрупкой. Настоящей.— Да, — прошептала Эйвора.Сольвей ушла.Лада задержалась на секунду.Эйвора посмотрела на неё.— Вы довольны?— Нет.— Почему?— Потому что хорошие женщины не должны собирать себя из чужих обломков. Но раз уж приходится — пусть собирают крепко.Эйвора отвернулась к окну.— Берегите её.Лада взялась за ручку двери.— Не для вас.— Знаю.К западным рифам они вышли за час до полуночи.Небо было чистым.Слишком чистым.Две луны висели над морем как два холодных свидетеля. Сияние сегодня не плясало, а тянулось ровными лентами у горизонта, будто сам север решил не мешать человеческой развязке.Кайран шёл впереди.Лада рядом.Сольвей между ними, но не спрятанная.На виду.Так было нужно.Рагнар должен был увидеть всех троих.Западные рифы были страшнее северной косы.Там камни не просто торчали из воды — они образовывали целый чёрный лабиринт. Прилив ещё не поднялся, и между скалами виднелись мокрые проходы, блестящие в лунном