уже не сможет. — Через знаки. Через письма. Через Мейру. Через Ингара. Он знал маршруты. Решал, какой корабль оставить, какой пустить на рифы. Сначала мы брали грузы после бурь. Потом...— Потом начали делать бури сами, — сказала Лада.— Да.Сольвей закрыла глаза.Эйвора пошатнулась, но не упала.Хельга, стоявшая в толпе с руками, сжатыми в кулаки, тихо сказала:— Свет над нами.И впервые эта фраза прозвучала не как привычка.А как просьба.Руна пришла с Астрид на руках позже всех.Лада увидела их почти сразу.Молодая вдова стояла у края толпы, бледная, с сухими глазами. Наверное, слёзы закончились. Астрид прижималась к её шее и смотрела на двор огромными глазами, не понимая, почему взрослые так страшно молчат.Лада шагнула к ним.Кайран тоже увидел.И весь двор увидел, как лорд Ардейна, раненый, бледный, после бессонной ночи, спустился до конца лестницы, подошёл к вдове матроса и склонил голову.Не перед толпой.Перед ней.Руна вздрогнула.— Милорд...— Эрик пытался предупредить нас, — сказал Кайран. — Он умер не зря. Я не скажу, что это утешение. Это не оно. Но его имя будет первым в книге тех, кому Ардейн обязан правдой.Руна закрыла лицо ладонью.Астрид вдруг протянула руку и коснулась рукава Кайрана.— Папа нашёл плохую звёздочку?Кайран замолчал.Лада почувствовала, как у неё сжалось горло.— Да, воробей, — сказал он наконец. — Нашёл.— Она больше не будет гореть?Он посмотрел на Рагнара.Потом на море за стенами.— Нет.Рагнар усмехнулся:— Какая трогательная сцена.Лада повернулась к нему.— Знаете, что самое забавное?— Просветите.— Вы так долго хотели доказать, что дом Вельд гнилой, что не заметили: гнилью оказались вы. И вас просто вырезали.Его лицо чуть изменилось.Совсем немного.Но она увидела.Больная гордость.Вот его настоящее слабое место.Не деньги.Не власть.Не даже обида.Желание быть признанным.И теперь его признавали только преступником.— Дом Вельд построен на лжи, — сказал он.Эйвора вдруг шагнула вперёд.Стражник хотел удержать её, но Кайран поднял руку.— Пусть.Тётка спустилась медленно.С каждым шагом она словно сбрасывала часть прежней брони. Не становилась мягче. Нет. Эйвора не умела быть мягкой без ножа внутри. Но сейчас нож повернулся к ней самой.Она остановилась напротив Рагнара.— Да, — сказала она.Толпа замерла.— В этом доме была ложь. Я её берегла. Кормила. Называла осторожностью. Называла защитой. Называла памятью о Майре. Но это была ложь.Рагнар прищурился.— Эйвора...— Молчи.Слово хлестнуло так, что даже Хрод поднял брови.Эйвора стояла прямо, и сейчас в ней вдруг