суд.Второе — в северный совет.Третье — торговым домам, потерявшим грузы и людей у берегов Ардейна.Четвёртое письмо Кайран никак не мог начать.Оно должно было уйти родственникам по линии матери, дому Мейр, который теперь получал не просто весть о живом Рагнаре, но и доказательства того, что их имя годами использовали как прикрытие для преступлений.Сольвей просила не откладывать.И это тоже было новым.Старая Сольвей спряталась бы за брата, за тётку, за слёзы, за «я не вынесу».Новая Сольвей утром пришла в кабинет, бледная, с повязкой на запястье, с упрямо поднятым подбородком и сказала:— Дом матери тоже должен знать. Если там есть невиновные, им нужна правда. Если виновные — тем более.Кайран долго смотрел на сестру.Потом кивнул.Без улыбки.Но с таким выражением, будто впервые увидел в ней не ту, кого нужно спасать, а ту, на кого можно опереться.Лада тогда отошла к окну.На всякий случай.Потому что чужие семейные моменты надо иногда оставлять семье.Даже если ты уже в этой семье по уши, со всеми её рифами, тётками, недостачами, двумя лунами и раненым мужем, который не умеет сидеть спокойно.Дверь открылась.Хрод вошёл без стука, но сразу замер под взглядом Лады.— Я стучал.— Мысленно?— Тихо.— Значит, виноват.Он посмотрел на Кайрана.— Милорд, спасите.— Не могу. Сам под надзором.— Тяжёлые времена.— Говори, — сказал Кайран.Хрод стал серьёзным.— Рагнар требует разговора.— Требует?— Именно.— Пусть требует стену. Ей всё равно.Хрод скривился.— Он сказал, что будет говорить только с вами. И с миледи.Лада повернулась от окна.— Со мной?— Да.— Как мило. Надеюсь, он хотя бы умылся.— Нет.— Уже грубо.Кайран начал подниматься.Лада даже не сказала «нет».Просто посмотрела.Он замер.Сел обратно.— Я должен...— Ты должен перестать терять кровь по любому поводу.— Лада.— Кайран.Хрод осторожно сказал:— Его можно привести сюда.Лада посмотрела на него с одобрением.— Вот. В доме есть один разумный мужчина.Кайран поднял бровь.— Один?— Ты ранен. Тебя временно вычеркнули из конкурса.— Жестоко.— Практично.Рагнара привели через десять минут.В железах.Без плаща.С перевязанной рукой.С мокрыми седыми прядями, зачёсанными назад, с лицом человека, которому ночь у рифов не сломала спину, но содрала кожу с гордости.Он вошёл в кабинет и первым делом посмотрел на кресло Кайрана.Потом на перевязку.Потом на Ладу.Улыбнулся.— Значит, всё-таки кровь.— Как видите, — сказала Лада, — ваша способность делать неприятности пока не вымерла полностью.— А ваша способность говорить лишнее процветает.— У каждого свои таланты.Кайран