судя по выражению лица Кайрана, он это прекрасно знал, но вмешиваться не собирался.Предатель.Любимый, но предатель.Лада вышла на одну ступень вперёд.Посмотрела на двор.На людей.На море за воротами.На две луны, ещё бледные в утреннем небе.На север, который стал её не потому, что был мягок, а потому что не соврал ей ни разу.— Я не умею говорить красиво, — сказала она.Хельга из толпы фыркнула:— Зато громко.— Спасибо, Хельга.По двору прошёл тихий смех.Лада продолжила:— Этот дом холодный. В нём дымит кухня, мерзнут полы, гниют старые кладовые, а некоторые документы опаснее испорченной рыбы. Но дом живой. И если живой — значит, его можно чинить.Люди слушали.Очень внимательно.— Мы будем чинить. Кухню. Склады. книги. Дороги. Списки. Старые обиды, где сможем. Где не сможем — хотя бы перестанем делать вид, что их нет. Я не обещаю чудес. Чудеса плохо хранятся зимой. Я обещаю работу.Хельга кивнула так, будто это была лучшая речь, которую она слышала.Лада посмотрела на Руну.— И еду.Руна вдруг улыбнулась.Устало.Но настоящим.Лада посмотрела на Астрид.— И чтобы плохие звёздочки больше не горели на земле.Девочка серьёзно кивнула.Будто принимала государственный договор.Кайран смотрел на Ладу так, что она чуть не сбилась.Пришлось срочно закончить.— Всё. Теперь идите есть, работать и не мешайте Торвальду считать. Он старый, но кусается.Торвальд возмутился.— Миледи!Двор рассмеялся.На этот раз громче.И смех поднялся к стенам, к башням, к дымным трубам, к небу, где две луны растворялись в северном рассвете.Кайран подошёл к Ладе.— Ты не умеешь говорить красиво?— Молчи.— Это было красиво.— Я сказала молчи.— И страшно.— Вот это уже лучше.Сольвей рядом улыбалась.Хельга раздавала хлеб.Хрод спорил с Орном.Руна впервые за многие дни держала голову прямо.Рианна плакала у плеча Сольвей, и та не пыталась выглядеть слабой или сильной — просто держала её за руку.Лада смотрела на всё это и понимала: здесь ещё будет много боли.Суды.Компенсации.Зима.Проверки.Разорванные связи.Эйвора в восточном крыле.Сольвей, которой придётся учиться жить без клетки.Кайран, которому придётся жить не только долгом.И она сама.Женщина из другой жизни, из другого мира, с памятью о супермаркете, яблочном пироге, падающем стеллаже и смертью, которая оказалась не концом, а слишком резким переездом.Но впервые это не пугало.Не так.Потому что у неё были руки.Голос.Характер.Муж, который говорил «любимая» так, будто это приказ судьбе.Дом, который нужно чинить.И, возможно, совсем маленькая тайна под сердцем, ещё слишком тихая