снизу революция.Она вытащила испорченные яблоки, положила отдельно на крышку, потом ещё одно, потом ещё. Не катастрофа. Пока не катастрофа. Но если оставить — через неделю будет уже запах, через две — половина короба пойдёт следом, а потом кто-нибудь скажет: «Ах, зима нынче тяжёлая, яблоки не выстояли».Яблоки, как правило, не выстаивали там, где люди думали, что продукты обладают врождённой обязанностью терпеть человеческую глупость.За дверью послышались шаги.Сначала быстрые — Бригта.Потом тяжёлые — мужчина.И ещё одни, неспешные, уверенные — не кладовщик.Лада даже не обернулась сразу.Она поставила очередное яблоко к испорченным и только потом подняла голову.В кладовую вошли трое.Бригта, бледная и напряжённая.Невысокий плотный мужчина лет пятидесяти с красным лицом, седоватыми бакенбардами и таким выражением, будто его оторвали от важного дела — например, от обеда или самоуважения. За поясом у него висела связка ключей. На груди — кожаная тетрадь на ремне. Кладовщик.А за ними — леди Эйвора.Конечно.Лада едва заметно улыбнулась.Если в доме начиналась хоть какая-то перемена, тётка появлялась рядом с ней так быстро, будто у неё под платьем был пришит колокольчик тревоги.Эйвора вошла без спешки. Тёмно-серое платье легло тяжёлыми складками, высокий воротник подчёркивал длинную шею, волосы были убраны гладко, ни одна прядь не смела выбиться из порядка. Она посмотрела на Ладу, на открытый короб, на яблоки, на бочку с влажным пятном.— Дитя моё, — сказала она мягко, — Бригта сказала, что вы встревожились.Лада взяла одно испорченное яблоко двумя пальцами и подняла.— Не то слово. Я даже познакомилась с местной флорой.Кладовщик нахмурился.— Миледи, яблоки зимой всегда портятся.— Разумеется. Особенно если сложить хорошие сверху, а больные оставить снизу, чтобы им было не одиноко.Красное лицо кладовщика стало ещё краснее.— Я отвечаю за кладовые двадцать два года.— Примите мои соболезнования кладовым.Бригта издала странный звук и тут же сделала вид, что кашлянула.Эйвора чуть опустила ресницы.— Лада, дорогая, Торвальд служит дому Вельд дольше, чем вы живёте на свете.— Потрясающе. Значит, у него было много времени научиться поднимать мешки с пола.Торвальд выпрямился.— Мешки сухие.Лада подошла к ближайшему ряду, присела, провела пальцами по нижней стороне ткани и показала ему влажный след.— А это, видимо, северное благословение.Кладовщик открыл рот.Закрыл.Эйвора посмотрела на след на пальцах Лады.Выражение её лица не изменилось, но вокруг глаз стало чуть жёстче.— Возможно, после