управляющего, часть прислуги и, возможно, два мешка муки. Поздно бояться недовольства.— Лада.— Что?— Это не игра.Она резко устала.Так резко, что на секунду исчезли и сарказм, и азарт, и привычная защитная броня.Осталась только женщина, которая умерла среди коробок, проснулась в чужом теле и теперь сидела в чужом замке, где люди могли замёрзнуть или остаться голодными, потому что кто-то слишком долго называл гниль зимними потерями.— Я знаю, — сказала она тихо. — Именно поэтому я здесь.Кайран замолчал.И в этой тишине что-то изменилось.Не стало мягче.Не стало проще.Но он услышал.— Хорошо, — сказал он наконец. — С этого дня все запасы проверяются под твоим наблюдением. Торвальд помогает. Хельга получает право требовать людей на переработку продуктов. Вельмар предоставляет книги, ключи, списки и писцов.Вельмар поклонился.— Как прикажете.Голос был ровным.Но Лада увидела в его глазах первую настоящую злость.Не раздражение.Не обиду.Злость.Вот и познакомились.Когда они вышли из нижних помещений, за окнами уже серело.Рассвет поднимался над Ардейном медленно, будто ему тоже не хотелось вставать после такой ночи. В коридорах пахло дымом, мокрой шерстью, холодом и хлебом. Слуги шептались, но при виде Кайрана и Лады сразу замолкали.Лада шла рядом с мужем и чувствовала, что ноги начинают путаться.Она держалась из чистого упрямства.И немного из гордости.Падать лицом в каменный пол на третий день новой жизни было бы слишком символично.— Ты едва стоишь, — сказал Кайран.— Преувеличение.— Нет.— Наблюдение?— Факт.— Какой неприятный мужчина.Он остановился.Лада тоже.Они стояли в узком проходе у окна. За мутным стеклом виднелся двор: люди уже двигались к кухне, к конюшням, к складам; остров не собирался спать только потому, что ночью случилась беда.Кайран снял с неё меховой плащ.Лада хотела возмутиться.Не успела.Он накинул его обратно, но поправил так, чтобы закрыть плечи плотнее, застегнул у горла и задержал пальцы на застёжке.— Ты дрожишь.— Это не дрожь. Это организм выражает мнение о вашем климате.— Организм прав.Его рука поднялась выше.Он большим пальцем осторожно убрал с её щеки прилипшую светлую прядь.Жест был простой.Слишком простой.И оттого опасный.Лада замерла.Не от страха.От неожиданности.Она привыкла к грубым людям, уставшим людям, требовательным людям, к тем, кто смотрит сквозь тебя, пока ты пробиваешь товар на кассе. Привыкла сама решать, сама тащить, сама не просить. Забота, особенно молчаливая, всегда ставила её в тупик.А этот огромный северный мужчина, который ночью