Вы очень уверены в себе.— Нет. В себе я как раз сомневаюсь регулярно. В гнили, сырости и человеческой склонности прятать неприятности — почти никогда.Кайран тихо сказал:— Лада.Она замолчала.Не потому что испугалась.Потому что услышала тон.Пока хватит.Вельмар тем временем поднялся.— Если позволите, я займусь людьми для рыбацких складов.— Торвальд пойдёт с тобой, — сказал Кайран.Управляющий замер.— Милорд?— Торвальд пойдёт с тобой.— Разумеется.На лице его ничего не изменилось.Но Лада увидела: попало.Торвальд стал не просто стариком у ключей.Он стал свидетелем.И это Вельмару не нравилось.К северной сторожевой площадке вышли после завтрака.Снег прекратился.И от этого остров казался ещё суровее.Когда метель закрывает мир, она хотя бы смягчает его края. Теперь всё стало резким: чёрные скалы, белые пласты снега, серая сталь моря, жёсткие линии замковых стен, далёкий маяк на своей одинокой скале.Тропа к северной косе начиналась за нижними складами и уходила вдоль берега, туда, где берег становился всё более ломаным, острым, неприветливым. С ними шли Кайран, Хрод, двое стражников и Нильс — мастер понадобился, чтобы оценить старую сторожевую площадку и следы костра, если такие найдутся.Лада надела плотное тёмное платье, меховую накидку, перчатки и всё равно через десять минут поняла, что Ардейн не признаёт понятие «оделась тепло».Ардейн признавал только «пока не умерла».— Холодно? — спросил Кайран.— Нет.Он посмотрел на неё.— Лада.— Да. Но если я признаюсь, станет только обиднее.— Обиднее кому?— Моей гордости.— Передать ей мои соболезнования?— Лучше передайте ей меховые штаны.Хрод впереди резко закашлялся.Нильс отвернулся.Кайран посмотрел на Ладу так, будто не был уверен, можно ли смеяться.Потом всё-таки усмехнулся.— На Ардейне женщины не носят меховые штаны.— Зря. Судя по ветру, ветер носит всё, что хочет.— Ты предлагаешь изменить моду острова?— Я пока предлагаю выжить.— Разумно.— Вот видите. С чего-то начинаем.Тропа становилась уже.Под ногами хрустел снег, под ним — лёд. Справа внизу море било в камни. Вода была почти чёрной, с зеленоватым отливом, тяжёлой, как расплавленный металл. Волны разбивались о рифы, взлетали белой пеной, падали обратно и снова накатывали, не уставая.Лада смотрела вниз и думала: если корабль ночью принял ложный огонь за спасение, у людей почти не было шансов.Рифы здесь не просто торчали из воды.Они ждали.Тёмные, зубчатые, скрытые наполовину пеной и приливом.Смерть, притворившаяся берегом.— Там, — сказал Хрод, указывая вперёд.Старая сторожевая