Расплывшийся в блаженной улыбке пиромант сунул косяк Алексу, тот вдохнул полную грудь дурмана и, не удержавшись на ногах, уселся прямо в снег. Вздрогнул, захихикал и протянул самокрутку мне.

— Не надо, — покачал я головой, с усмешкой наблюдая за идиотскими улыбками спутников. Мне еще дури не хватало для полного счастья. И как теперь их дальше вести? Ну Напалм, ну удружил!

Впрочем, отпустило парней в один миг. Вот еще только ничего не соображали и блаженно улыбались — и уже задумчиво затылки чешут. Что им привиделось, интересно?

Впрочем, по барабану. Мне — нельзя. Мало ли чего альтер эго за период беспамятства выкинуть успеет.

— А почему страхогон? — спросил Алекс.

— Он какие-то вещества выделяет, когда их концентрация в воздухе большая — у человека чувство страха притупляется, — объяснил Напалм.

— Вот оно как, — хмыкнул Шумов, и мы отправились дальше.

Отправились — и шли, шли, шли. Солнце успело подняться, недолго повисело в небе и начало клониться к горизонту, а мы все так и топали по лесной дороге, петлявшей меж холмов. И хоть устали как собаки, о привале никто и не заикался — нам бы до Соколовского к вечеру добраться. В чистом поле или даже лесу ночевать радости мало. Чревато это. И не только обморожениями.

— Долго еще? — наконец не выдержал Шумов.

— Да мы идем всего ничего, — фыркнул Напалм, — это кажется просто, что долго…

— Кажется⁈

— Именно.

— Смотрите! — указал я на небольшую прогалину меж деревьев, сплошь заросшую цветками с крупными льдисто-синими бутонами.

— Нарвем? — шагнул к полянке Алекс.

— Обалдел? — дернул его назад пиромант. — Это «сердца вьюги»!

— И чего?

— Говорят, они взрываются, если к ним прикоснуться. А лепестки вроде человека насквозь пробивают.

— Брешешь, поди? — засомневался я.

— Не, мне паренек один из патрульных рассказывал, — покачал головой Напалм. — А он в этой ерунде хорошо разбирался.

— Ладно, цветоводы-любители, дальше двинули…

Вскоре дорога вывела нас из леса; я приставил ладонь козырьком и внимательно оглядел заснеженное поле. Вроде бы никого. Только почему-то воздух впереди мерцает будто мираж. И оценить расстояние до опушки леса на той стороне никак не получается.

То ли рукой подать, то ли топать и топать еще. Ничего не понимаю.

Я попытался потянуться через поле ясновидением и моментально провалился в прикрытую тоненькой корочкой льда прорубь. А миг спустя подводное течение закрутило и потянуло куда-то вдаль. Назад!

— Ты чего? — затормошил меня Напалм. — Евгений, чего случилось?

— Дальше какое-то время идем без ясновидения, — тихонько помотал я головой, всерьез опасаясь, что она в любой момент может лопнуть подобно оставленной на морозе бутылке с водой.