— Потому что здесь — жизнь. Херовая, подземная, сука, никчемная. Но — жизнь. Сунусь наверх — прибьют, — серьёзно ответил начальник и сплюнул коричневую слюну.

— Чем же? Я видел, когда опускали, у вертухаев даже револьверов нет.

— Дубинки, да. Но их много, сука. А у тех, что на самом верху, у входа в шахту, есть и волыны.

— Убедил. Я читал на воле одного философа. Он сказал: свободным можно быть и в тюрьме. Главное, чтоб дух оставался свободным.

— Долботрах твой философ, — не оценил его мудрость Балдис. — Его бы сюда с отбойным молотком да норму выполнять, враз бы поумнел.

Поблагодарив за науку, Макс ретировался. Больше лезть с вопросами не стремился, бригадир запросто заподозрит подготовку к побегу.

А что, собственно, готовиться? Как говорил замполит, рот закрыл — рабочее место убрано. Прихватив горняцкий фонарь с заряженной батареей, залез в электровоз. Вниз твёрдо решил не возвращаться.

По пути скинул серый комбез, униформу шахтёра-раба, оставив оранжевый лётный. Конечно, он здорово отличается от одежды персонала, но на какое-то время вызовет замешательство.

Наученный горьким опытом побега на Аорне, Макс никого не пригласил с собой. Даже Пириса, убивающегося из-за разлуки с дочерью. Нет гарантии, что в самый ответственный момент не нападёт со спины в надежде, что охрана позволит ему отправить коротенькое письмо в Эхес: «живой, люблю, помню, папа».

И вообще, с рабством нужно что-то решать. Если, конечно, удастся выбраться. Пусть один человек не в состоянии изменить уклад на целой планете, где рабский труд — неотъемлемая часть экономики. Но когда люди рассуждают подобным образом, «от меня одного ничего не зависит», ничего и не меняется. Не можешь освободить всех — освободи одного! Когда каждый, у кого сохранились остатки совести, так поступит, рабство исчезнет…

Тем временем прошёл час. Поезд приблизился к верхней точке маршрута, разворотному кольцу, где добытая соль выгружалась у подъёмника. На том уровне, где Макс влился в пополнение невольников.

У разворота трудились четверо в синем, не обратившие внимания на необычный вид машиниста. Тот, покинув будку, скорым шагом, а затем и бегом отправился к клети, откуда спустился вниз в первый день пребывания в шахте.

Указатели вели прямо, но их было мало, поворотов и ответвлений — много. Так как добыча на этом этаже давно не велась, он оставался практически безлюден.

Но скоро люди окажутся на пути.

Никакие сентиментальные «не убий» и «каждый человек — вселенная» Макса ничуть не сдерживали, потому что весь персонал шахты — это массовые серийные убийцы. Спровадить вниз человека, в том числе захваченного пиратами раба, всё равно, что убить его — сразу, через месяц или год-полтора, не важно.