Три часа самолёт над тайгою летит.

У окошка японец сидит и глядит.

И не может, не может понять самурай —

Это что за огромный неведомый край?

Удивлённо таращит японец глаза:

Как же так — три часа всё леса да леса.

Белоснежным платком трёт с обидой окно.

Я смотрю, мне смешно, а ему не смешно.

(Сл. Л. Рубальской).

Эдуард Ханок, автор музыки песни и её исполнитель, после припева очень забавно топал, изображая старого и выбитого из колеи японца.

Накатили воспоминания. Знаменитый белорусский композитор как-то приехал с концертом на авиабазу в Барановичах, пел «Лягу, прилягу», «То ли ещё будет», «Малиновка», «Я у бабушки живу», «Зима», все его сочинения, из Советского Союза, пережившие тот Союз, а закончил маршем «Служить России», где в качестве минусовки звучал аккомпанемент и хор, а сам композитор солировал:

Полки идут стеной,

Красиво держат строй

И гордо шелестят знамёна,

Комбат и рядовой — единою судьбой

Мы связаны навек, друг мой.

(Сл. И. Резника).

На заднем плане проектор показывал видео с Красной площади, всё это было сделано потрясающе. Хоть слушали белорусы, а не россияне, лётчики встали как один и присоединились:

Полки идут стеной, красиво держат строй,

И вместе с нами вся Россия.

И он, и ты, и я — армейская семья,

и этим мы сильны, друг мой.

Барановичи были три жизни назад. До Криона, до Аорна, до Африки и аэроклуба. Где-то 2010 год или чуть раньше, когда с друзьями слушал Ханка. И вот этого не хватало теперь. Очень сильно. Парней, таких же фанатов лётного дела, с некоторыми дружба связывала ещё с училища. На авиабазе Вишевой не мог до конца влиться в коллектив лётчиков, пусть — профессионалов, но также ещё снобов и расистов, сражавшихся далеко не на праведной стороне. С самой Вишенкой отношения построились на другом… В Африке — волк-одиночка. Наконец, аэроклуб ДОСААФ под Минском был прибежищем авиаторов-пенсионеров, ушедших из большой авиации в карманную.

Здесь? Ну не считать же семьёй наёмников Довсуса, кроме, может, Янис, но с ней сильнее связали не бостосы, а полёты в кровати — во сне и наяву.

Оторвавшись от воспоминаний, перевёл ей содержание песни «Самурай». Не точно, конечно. Если бы попытался дословно объяснить значение «Ты не зря, Панасоник, завидуешь мне», пришлось бы рассказать про радиопромышленность Японии и её место на рынке Денеб-14. Потом аккуратно спросил:

— Улос сделал тебе ребёнка до того, как подсел на дурь из мха?

Янис, улыбавшаяся после «Самурая», погрустнела.

— У малыша проблемы со здоровьем. Я тогда не знала, что Улос торчит. Винила себя. Сделала небольшую операцию, обратимую, пока забеременеть не могу, зато и месячными не страдаю. Поэтому Мидис живёт не со мной… И мне нужны деньги на уход за ним.