Меня сразу предупредили, что дом придется строить из камня, если не хочу, чтобы он сгорел при пожаре или был снесен во время очередной перепланировки улиц. Пришлось вникать в сотни нюансов.

— Прежде всего вам надо представить чертеж. Если мы апробируем его, можете строиться, — объяснили чиновники.

Нашелся типовой проект двухэтажного «коттеджа». Комиссия одобрила его, и я принялся изыскивать средства для постройки.

Цена зависела от огромного количества факторов, и даже при самом скромном (или, как говорили в моем прошлом, бюджетном) варианте я бы не уложился в годовое жалованье. Вдобавок, как домовладельцу, мне придется пускать на постой солдат гарнизона, рыть обязательный колодец, а то и два, мостить дорогу (рубль за квадратную сажень) и платить за уличное освещение. Кажется, ничего не забыл.

Тут уж хочешь — не хочешь, а пришлось вспомнить, что я теперь вроде как барин. Деревенька, выделенная мне из государственной казны, раньше принадлежала впавшим при Анне в немилость Долгоруким. Находилась Агеевка в доброй сотне верст от Питера, ну да для такой бешеной собаки, как я, это и впрямь не крюк. Так что, уважаемые трудовые дехкане, готовьте хлеб с солью. Как там у классика? «Вот приедет барин, барин нас рассудит».

Я подал Петельчицу рапорт с просьбой предоставить недельный отпуск без содержания, с указанием причин и местопребывания, капитан-поручик тут же подписал. Бирон подмахнул прошение, даже не глядя на мои каракули. С недавних пор фамилия фон Гофен у подполковника котировалась как «Мао Цзэдун» у китайцев.

В канцелярии выписали паспорт, объяснили, что я по прибытии в Агеевку должен обязательно «войти в сношения с присутственными местами», взяли с меня реверс — расписку, что в положенный срок обязательно явлюсь на службу. На том бюрократические формальности закончились. Денщика разрешалось забрать с собой.

— Собирай вещи, Кирюха, — распорядился я, вернувшись домой. — Едем в деревню.

Хорошо, вещей у меня немного, иначе Кирюха и к зиме бы не управился.

И вот на нанятом возке мы трясемся по разбитой дороге. Колеса наскакивают на камни, повозка подпрыгивает. Синеют сосновые боры, обступившие нас с двух сторон. С неба падают крупные капли дождя. Кругом тихо и печально.

Закончился лес, показалось открытое поле. Далеко виднелись одинокие фигурки крестьян, потянулись нагруженные телеги.

Дорогу перегородило стадо коров. Я спросил у пастушонка, мальчишки лет двенадцати, далеко ли до Агеевки.

— Да не, — улыбаясь щербатым ртом, в котором как минимум не хватает трех зубов, говорит он. — Туточки, недалече будет.