— Что же с ним делать? — задумчиво почесал голову Миних. — Напрямую отказать нельзя: как-никак союзник. Еще накляузничает в Питербург да в Вену, а нам пыхтеть, объясняться. Отпустим, так, не приведи Господь, убьет его или ранит. Отвечай потом.

— Этому горю легко помочь, — заметил я.

Миних заинтересовался:

— Слушаю вас, фон Гофен. Опять что-то удумали?

— Так точно, господин фельдмаршал. Есть мыслишка.

Особой оригинальностью идея не блистала, но Миниху она понравилась. Несколько офицеров-гвардейцев устроили неформальную пирушку, пригласили на нее иностранных атташе и в итоге так накачали их водкой, что капитан Парадис и его коллеги ушли в долгий запой, а специально приставленные люди следили, чтобы он не заканчивался. Так нам удалось на некоторое время обеспечить себе защиту от шпионов.

В Азове первоначальные планы подкорректировали. Миних, оценив ситуацию, решил, что сводный гвардейский батальон, усиленный двумя пехотными полками, тысячей казаков, сотней калмыков, тридцатью полевыми орудиями и двумя батареями ракетного дивизиона, не будет выдвигаться на слишком большое расстояние от основных войск.

— Отойдете верст на сто и хватит, вставайте там кампанентом, — рассудил фельдмаршал. — Иначе, боюсь, мы не поспеем на выручку и татары вас сомнут. Деташемент ваш убавим из другого соображения. Пущай Фети-Гирей смелее будет, войско свое привести не спужается. К морю держитесь поближе, чтобы десанту нашему времени на лишние переходы не понадобилось.

Соображения Миниха показались всем убедительными, споров и разногласий на совещании генералитета не возникло. Сразу решили и вопрос, кого поставить командующим над сводным деташементом. Бирон, как и следовало ожидать, наотрез отказался.

— Оставьте мне лишь моих гвардейцев, — попросил он.

В итоге начальником над всем передовым отрядом поставили шотландца — генерал-аншефа Джеймса Кейта. Все считали его воякой опытным и умелым, кое-кто даже видел в нем будущего конкурента Миниху.

Сам фельдмаршал предложил принцу Брауншвейгскому остаться в Азове при главном штабе. Но Антон Ульрих рвался в бой и попросил, чтобы ему дозволили отправиться с нами.

— Фон Гофен, даю вам важное поручение, — поманил меня пальцем фельдмаршал.

Я подошел. Миних положил мне руку на грудь и суровым тоном велел:

— Сказывали мне, что ты, барон, учил уму-разуму их высочество. Раз так, тебе и держать за него ответ. Повелеваю днем и ночью непрестанно быть при особе принца, следить, чтобы и волос с его головы не упал. На это время господин Бирон найдет себе другого адъютанта.