Перебив всех сопротивлявшихся поляков, гренадеры наперегонки полетели к шалашу, чтобы захватить главного обидчика — пана Потоцкого. Тот стоял в гордом одиночестве, обнажив сверкающий клинок. Его окружили со всех сторон, но не решались начать атаку. Слишком грозным противником казался этот гордый шляхтич, несмотря на усталый и изнуренный ранами вид.

— Стойте, — властно произнес он и поднял левую руку. — Фон Браун остался должен мне схватку. Надеюсь, он держит слово чести.

Гренадеры прекратили смыкать кольцо вокруг шляхтича, вопросительно уставились на меня. Я понял, что кузен обязательно примет вызов, не тот у него характер, чтобы пренебречь обещанием.

— Что скажешь, брат?

— Не сомневайтесь, ясновельможный пан, — гордо выступил Карл. — Еще никто не мог упрекнуть меня в отсутствии чести. Я к вашим услугам.

Кузен поклонился. Потоцкий с усмешкой человека, которому нечего терять, опустил подбородок на грудь.

— Я рад нашему знакомству, барон, — с достоинством произнес шляхтич. — Вижу, мы оба ранены. Это уравнивает наши шансы на победу или проигрыш. Поединок рассудит, на чьей стороне правда.

Он сбросил с себя жупан и остался в белой, пропитавшейся кровью рубахе.

Противники стали в позицию.

— Готовьтесь к смерти, барон.

— Только после вас, ясновельможный пан.

— Начинайте, господа, — сказал я, отходя в сторону, чтобы не мешать поединщикам.

Дуэлянты сшиблись, раза два сухо лязгнули сабли, потом один из них упал, а второй устоял на ногах, при этом качаясь, как дерево на ветру. Я увидел, что это Карл, и удивился столь скоротечному сражению.

— Боже мой, как быстро!

— Боюсь, мой уважаемый противник был слишком истощен ранами, — тихо сказал кузен. — Не думаю, что мою победу можно назвать честной.

Лежавший на земле Потоцкий открыл глаза и, с трудом шевеля губами, произнес:

— Не надо корить себя, молодой человек, вы заслужили победу в настоящем бою.

Шляхтич закашлялся, каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий.

— В благодарность за ваш благородные поступок открою вам маленький секрет: не стоит возвращаться к границе с Московией прежней дорогой.

— Почему? — спросил я.

— Вы обязательно наткнетесь на людей Сердецкого. С ними будет вся окрестная шляхта. Они задавят вас числом.

Потоцкий прекратил говорить и затих. Жилка на его шее перестала пульсировать. Лицо стало спокойным и безмятежным.

— Умер, — сказал Чижиков, снимая треуголку.

— И впрямь, как ему нагадали: от сабли, — хмыкнул я, вспоминая слова, сказанные одним из шляхтичей после первой дуэли.

Окружавшие место схватки кусты раздвинулись. На поляну высыпало несколько десятков лохматых мужиков. Среди них был и тот, что столь любезно одолжил нам ножик. Староверы, сообразил я. Они направили на нас рогатины, кое-кто целился из мушкетов. Мы были в плотном кольце и слишком устали, чтобы оказать сопротивление. «Патриарх» раскольников протиснулся сквозь ряды единоверцев и сквозь зубы процедил: