Поручик подошел к Измайлову и осведомился, все ли в порядке. Тот без особого восторга, но все же сдал «беспачпортных» пассажиров. По приказу таможенника нас сразу обступили вооруженные солдаты.

— Поручик Ельнин, — представился офицер. — Попрошу показать ваши бумаги.

Он пристально разглядывал наши сияющие лица. Очевидно, никак не мог поверить, что человек в здравом уме будет настолько рад возвращению на родину.

Я виновато развел руками:

— У нас при себе ничего нет, господин поручик.

— В таком случае я не могу разрешить вам спуститься на берег, — предупредил Ельнин.

От него несло водкой и чесноком. Внешностью он до боли напоминал одну сволочь, едва не угробившую большую страну, не хватало только дирижерской палочки.

— Я сержант лейб-гвардии Измайловского полка Дитрих фон Гофен, находился в зарубежной поездке по деловым надобностям, — пояснил я. — Со мной мои подчиненные, гренадеры этого же полка.

— Без надлежащих, оформленных по всем правилам бумаг вы — никто. Повторю, что вам не разрешено ступить на российский берег. Сожалею, но таковы правила.

— Думаю, вам будет легко установить наши личности. Отправьте запрос в полковую канцелярию, она подтвердит, что мы те, за кого себя выдаем. Если понадобится, мы готовы посидеть необходимое время под замком.

— Не вижу в этом необходимости, — неприятно осклабился поручик.

Я неправильно истолковал его слова.

— То есть вы нам верите и мы можем сойти с корабля?

И без того узкие калмыцкие глазки превратились в две щелки.

— Никоим образом, — окрысился поручик. — Я прикажу стрелять в вас, если вы ослушаетесь. Плывите обратно. Остальное меня не касается.

Я разозлился:

— Послушайте, поручик, вы совершаете большую ошибку. Если будете продолжать в том же духе, я даже не знаю, что с вами сделаю.

— Зато я знаю, — отрывисто произнес таможенник. — Вы осмелились угрожать мне при исполнении. Думаю, вас стоит проучить. Эй, братцы, попотчуйте невежу.

Один из солдат двинул меня прикладом мушкета. От неожиданности я пропустил удар, угодивший прямиком в солнечное сплетение. Сила его была такова, что из меня едва не вышибло дух. Я скрючился и медленно опустился на палубу.

Супруга аристократа ахнула. Ее муж, за долгую жизнь насмотревшийся всякого, что-то успокаивающе произнес.

— Ну, держитесь, — с ненавистью выдохнул бывший «дядька».

И началось! Наконец-то пригодились занятия той варварской смесью из единоборств, на изучение которой я тратил время подчиненных. Мои парни не сплоховали. Карл сразу отправил поручика в глубокий нокаут и переключил внимание на ближайших таможенников. Чижиков, не тратя время на обдумывание поступков, оторвал от дощатой палубы тяжелую бочку и бросил ее в сгрудившихся солдат, те полетели в разные стороны, будто кегли. Михайлов схватил весло и стал им орудовать, прореживая противников, не ожидавших такого отпора.