— Догадались все-таки, — усмехнулся он. — Но как?
Глава 2
Все присутствующие в комнате смотрели на меня.
Охрана держала автоматы опущенными, но я видел — пальцы лежат на спусковых крючках. Профессионалы.
Готовы открыть огонь за долю секунды. Император ждал ответа, и в его глазах плясали отблески камина. Или это был интерес? Сложно сказать — лицо оставалось непроницаемой маской власти, отточенной десятилетиями.
Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин холодит кончики пальцев.
Момент истины. Но в своей правоте я не сомневался. Вопрос только в том, признается ли он.
— Прежде чем я объясню, Ваше Величество, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось как молот по наковальне — ударов сто тридцать в минуту, не меньше. — Прошу вас ввести антидот вашему охраннику. Ведь это яд, который я должен был обнаружить, верно?
приподнял бровь. Впервые за весь вечер на его лице промелькнуло искреннее, неподдельное удивление. Всего на мгновение — но я успел заметить. Первая трещина в безупречной маске.
— Проницательны, господин лекарь. Очень проницательны.
Он кивнул одному из охранников — короткий, почти незаметный жест. Но его поняли мгновенно.
— Введите противоядие.
Второй охранник — коренастый детина с лицом боксера — достал из подсумка автоинъектор. Опустился на одно колено рядом с «умирающим» товарищем.
Сорвал защитный колпачок и вонзил иглу в шею — точно в проекцию яремной вены. Без суеты.
Я наблюдал, но уже не как участник драмы, а как лекарь. Десять секунд. Пятнадцать. Двадцать…
Вот оно.
Цианоз начал отступать, сначала вокруг рта, потом со щек. Восстанавливается нормальный цвет кожных покровов, улучшается капиллярное наполнение. Дыхание из стридорозного, с хрипами и свистом, переходит в везикулярное — ровное, глубокое.
Реакция на антидот почти мгновенная. Значит, яд и противоядие — парные, скорее всего, из одной лаборатории. Быстродействующий нейротоксин и специфический ингибитор.
Красивая работа.
«Отравленный» закашлялся, сел, потирая горло, и виновато посмотрел на Императора.
— Прошу прощения, Ваше Величество. Не рассчитал дозу. Чуть не переиграл.
— Потом разберемся, — отрезал Александр Четвертый и снова повернулся ко мне. — Благодарю за заботу о моих людях. Теперь объясните — как догадались?
Я усмехнулся. Не удержался.
Обвел взглядом всех присутствующих. Васнецов перестал теребить свои янтарные четки — застыл, превратившись в статую. Громов вспотел еще сильнее, если это вообще было возможно; по его лицу текли настоящие ручьи.
Анастасия смотрела на меня с… интересом? Предвкушением?