Нет. Не может быть.

Я открыл другие файлы. Анализ ликвора — спинномозговой жидкости. Белок — повышен. Незначительно, но повышен. Глюкоза — норма. Клетки… В ликворе были обнаружены «атипичные клетки». Единичные, их списали на артефакт. На загрязнение при заборе.

— Филипп, делали цитологию этих клеток? Микроскопию?

— Нет. Их было слишком мало — две-три на миллилитр. Решили, что это ошибка.

Или не ошибка. Если я прав…

— Мне нужно посмотреть гистологию биопсии. Ту, что брали с периферического нерва.

Филипп принес снимки. Срезы ткани под микроскопом, окрашенные разными красителями.

Норма. Абсолютная норма. Никаких изменений. Но если поражен только ствол мозга, периферия будет чистой. Логично.

Я встал, прошелся по комнате. Мысли неслись вскачь, складываясь в безумную картину.

Травма головы запустила процесс. Генетическая предрасположенность сделала организм уязвимым. Что-то — инфекция? Токсин? Аутоиммунный процесс? — начало замещать нормальную ткань ствола мозга.

Но что?

Что может замещать нервную ткань? Что растет медленно, избирательно, без признаков воспаления? Что дает пик холина и миоинозитола на спектроскопии?

Опухоль. Но не обычная опухоль.Диффузная инфильтративная опухоль ствола мозга. Но почему ее не видно на МРТ?

Потому что она изоденсна. Имеет ту же плотность, что и нормальная ткань. Отличается только химическим составом.

Какая опухоль может быть изоденсной? Глиома. Низкозлокачественная диффузная глиома. Но глиомы у детей агрессивны, быстро растут… Кроме одного типа.

И тут меня озарило. Как молнией ударило. Нет. Не может быть. Это слишком редко. Слишком… Но все сходилось. Каждая деталь. Каждый симптом. Каждый лабораторный показатель.

Я открыл глаза.

— Двуногий, — встревоженно пискнул Фырк. — Ты чего побелел как мертвец? Что ты там надумал?

То, что думать страшно. Но если я прав, то понятно, почему Император так отреагировал. Понятно, почему он искал того, кто не побоится. Потому что это действительно безумие.

В дверях стоял Император.

Он вернулся тихо, незаметно — я даже не услышал, как открылась дверь. Стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. Под глазами залегли темные круги — он не спал всю ночь. Костюм помят, галстук ослаблен. Небритая щетина серебрилась на щеках.

Император Всероссийский выглядел как обычный измученный отец у постели больного ребенка. Что, в общем-то, соответствует действительности.

— Не спали, Ваше Величество? — спросил я.

— А вы? — он кивнул на гору документов, пустые чашки кофе, исписанные листы.

— Тоже. Но у меня была работа. А вы могли отдохнуть.